7 июня 1871 года, вторник
Хорошее в жизни кажется мне до того исключительным, что когда оно в редких случаях выпадает на мою долю, мне становится как-то неловко и совестно перед самим собою и людьми, точно я незаконно урвал его у судьбы.
Граф Толстой, проводя свой проект классицизма, по-видимому нисколько не взвесил последствия его. Воспрещая вход в университет тем, которые не могут или не хотят учиться по-гречески, он необходимо должен был восстановить против себя общественное мнение, которое вовсе не приготовлено к тому, чтобы ценить классическое образование и ставить его так высоко, как ставят его Катков и Леонтьев. С ничем не оправдываемым высокомерием он не обращал ни малейшего внимания на это общественное мнение, не позаботился хоть сколько-нибудь ознакомить его с готовящеюся реформою и такое важное дело, как воспитание и образование целого народа, хотел порешить указом, вдруг, одним ударом пера, которое ему очинили те же Катков и Леонтьев. Он не хотел выслушать ничьего мнения, даже не опровергал возражений, которые ему делались в Государственном совете, и только твердил одно, что он подаст в отставку, если проект его не будет принят, полагая, вероятно, что в нем, графе Толстом, все спасение России. Он не хотел и не мог понять, что в Германии и Англии, где долго поклонялись классицизму и где он действительно оказал важные услуги, он водворился не указами и администрацией, а рядами веков. Однако и там уже перестают ему безусловно поклоняться и не запирают дверей в университеты тем, которые знают по-латыни, но не знают по-гречески.
Вы хотите, то есть Коммуна хочет, закон естественного развития, который царит над всем миром, заменить катастрофами и потопить в крови все содеянное этим законом в прошлом.
Свободное копирование
