8 февраля 1870 года, воскресенье
Акт в университете... NN. хороший, добрый человек, но вместе с тем одарен способностью делать самую добродетель смешною.
9 февраля 1870 года, понедельник
Нет хуже состояния душевного, как недовольство самим собою, а из этого состояния я почти не выхожу. Идеалы, к которым я стремлюсь чуть не с детства в самообразовании и самоуправлении, -- строгий контроль, который я постоянно держу над каждым моим не только поступком, но и помышлением, -- делают то, что я кажусь самому себе крайне неудовлетворительным, и презрение, которое меня часто охватывает к человеку и к человеческой судьбе, прежде всего тяжелым бременем обрушивается на самого меня.
Другая моя беда, что я не всегда выдерживаю с достоинством мою неприкосновенность к разным дрязгам и глупейшим мелочам внешней текущей жизни. Тьфу, к черту! Да неужели так трудно настроить себя как следует по-человечески и неужели это стоит такой долговременной борьбы? Вот уж и старость у порога, почти переступает порог, по крайней мере старость физическая, а я все занимаюсь постройкою себя и все не дострою по плану, задуманному издавна. Да, может быть, план дурно составлен? Вероятно. Но как же теперь переменить его, когда уже давно свезены на место и бревна и кирпичи, да и выведено кое-что, например башня, да какая высокая! Какой широкий горизонт с нее открывается! Но жить все-таки негде. Буря, непогода, и я прячусь в каком-то убогом шалаше, посреди кучи наваленных камней, гранита, даже кое-где попадающихся кусков мрамора. Да, жить негде. Скверно думать быть человеком более, чем сам человек.
Свободное копирование
