28 декабря 1869 года, воскресенье
Второе отделение Академии наук избрало в адъюнкты свои известного славянофила Гильфердинга. Общее собрание забаллотировало его. И вот поднялась страшная буря между славянофилами, которые осыпали Академию ругательствами. Тут немцы всему виною, то есть немцы-академики, которые не выбрали Гильфердинга потому будто бы, что он ратует против них и отстаивает интересы славян. Тут видят целый заговор этих немцев против русского патриотизма. Старик Тютчев разразился стихами, которые напечатаны в "Голосе".
Ко мне заезжал один академик склонить меня, чтобы я не был на обеде, на который обыкновенно собираются академики каждый год после акта, то есть чтобы Второе отделение учинило демонстрацию большинству, не избравшему Гильфердинга. Я отвечал, что на обеде собираюсь быть. "Я очень сетую, как и вы, -- сказал я, -- что наш выбор не прошел в общем собрании. Но ведь мы члены не одного отделения, а члены Академии и не должны быть участниками раздора, который в ней хотят возбудить. Наша демонстрация, особенно теперь, была бы именно такого свойства, что должна была бы быть сочтена за объявление войны с нашей стороны всей Академии. Прилично ли, полезно ли вносить эти дрязги в ученую корпорацию? Иные видят здесь какой-то заговор антинациональной партии, а я вижу обыкновенный случай, один из тысячи случающихся в коллегиях, особенно больших, где большинство не соглашается с меньшинством и кассирует его решения и выборы. Всякий клал свой шар по своему разумению и совести, и т.д. и т.д.". Товарищ уехал от меня недовольный, сказав, что он сам на обеде не будет. Через несколько часов, однако, он прислал мне записку, в которой говорит, что, обдумав все после разговора со мною, он решается быть на обеде.
Свободное копирование
