10 июня 1869 года, вторник
На Западе люди еще верят во что-нибудь, они верят в деньги или капитал, в труд, комфорт, некоторые сильно верят в науку. Мы ни во что не верим серьезно. У нас все как-то и мыслится и делается шутя, с каким-то юмором и ирониею.
Может быть, нам предстоит очиститься в огне революции? Однако не надо ускорять ее. Преждевременные роды нехороши.
Во мне происходит сильное колебание. Появилась у меня мысль съездить на свою родину, поклониться могиле моей матери, память которой я чту высоко, свидеться с последними оставшимися у меня родными, которых не видал лет двадцать пять, и пошататься по тем местам, где прошло мое детство и первые годы юности. Соблазн к этому велик: железная дорога до самого Воронежа, а там всего сто верст до Острогожска. Но желание это сильно оспаривается экономическими соображениями. Ведь, собственно говоря, к поездке меня никто не обязывает, ни долг, ни польза какая-нибудь, хотя Бессер (доктор мой) сильно напирает на последнюю; это просто "сентиментальное путешествие" а la Йорик, или, говоря несколько поэтичнее, потребность сердца. Но сердце сердцем, а не надо упускать из виду и других прочих соображений. Все это приводит мою голову и сердце в сильное брожение.
Я часто поступаю с собою словно католический фанатик: бичуя себя немилосердно из уважения к какой-то истине, которая является мне в тумане, в каком-то сером и непривлекательном виде. Право, следовало бы меньше умствовать и больше жить. Ведь часто наши умствования бывают похожи на умничанье. Боясь быть обманутым иллюзиями, попадаешь в когти такого скептицизма, в котором ни истины, ни радости.
Свободное копирование
