1867 - 92

   19 сентября 1867 года, вторник

   В Царском.Селе на похоронах Чивилева. Похоронили не труп, а несколько обгорелых костей. Вот, насколько мне известны, подробности о его смерти. Возвратясь вечером с прогулки из Павловска с обеими дочерьми (жена была в Петербурге), он, по обыкновению, велел лакею натереть себя спиртом и в двенадцать часов лег в постель. Далее идут уже предположения. Он не имел привычки читать в постели, но на этот раз, когда еще лакей был в комнате, взял газету и начал читать. Вероятно, он неприметно погрузился в сон, газета упала на свечу, горевшую на столе, заваленном книгами и бумагами, -- все это мгновенно запылало, и произошел настоящий пожар, дым от которого и задушил его. Кости его нашли в постели. Он не успел даже вскочить и выбежать за дверь своей спальни. Но этого объяснения не довольно для публики. К происшествию приплетают страшные обстоятельства... Об них я слышал в церкви во время заупокойной обедни. Я не могу и не хочу верить рассказам, пока не будет им официального подтверждения.

   На похоронах из других университетских товарищей его был я один. Но посторонних явилось довольно много. Все жалеют о нем, как о человеке умном и благородном. Я знал его со студенческой скамьи. Он не отличался особенною даровитостью, но чистота его нравов в юности и благородство и честность его во всю жизнь были неукоризненны. Кроме того, он в высшей степени отличался трудолюбием. Он был выбран нашим университетом в Дерптский профессорский институт и со многими другими молодыми людьми послан за границу для приготовления себя к профессорской кафедре. Позже он был профессором политической экономии в Москве и директором одной из гимназий, приобрел репутацию не блестящего, но дельного профессора и хорошего педагога. В Москве он сблизился с графом Строгановым, бывшим попечителем. Впоследствии Чивилев оставил ученую и учебную карьеру и был сделан начальником отделения в департаменте уделов. Граф Строганов рекомендовал его в наставники к детям государя -- звание, в котором он и кончил жизнь. Великий князь Владимир Александрович присутствовал на похоронах и проводил его тело, или, вернее, кости, до конца парка. Я заходил посмотреть на дом, где жил бедный Чивилев: он порядочно обгорел, и именно с той стороны, где была его квартира. Я проводил моего старого товарища до самой могилы.