18 января 1866 года, вторник
У нас с папой Пием IX серьезная размолвка. Мейендорф имел с ним крупный разговор. В первый день нового года наш посланник приехал с поздравлениями к святому отцу. Последний начал упрекать русское правительство за обращение с католиками в Польше и, возвысив голос, прибавил, что оно, русское правительство, кажется, решилось совсем уничтожить там католическую веру. Мейендорф на это возразил, что его святейшеству доставляют неверные сведения, что русское правительство никогда не помышляло об искоренении какой бы то ни было веры, но что оно не могло не принимать мер против духовенства, которое стало во главе бунта и возбуждало политические страсти.
-- Это ложь! -- воскликнул с жаром и негодованием папа. Тогда посланник с серьезным видом отвечал, что его правительство не лжет и что он, как представитель своего государя, не может оставить этого обвинения без ответа.
-- Вы забываете, с кем вы говорите, -- заметил папа.
-- Ваше святейшество, я вполне понимаю, с кем имею честь беседовать, но не могу не исполнить моего долга в отношении к моему государю.
Тогда папа страшно разгневался и, указав посланнику на дверь, крикнул: "Уйдите".
Мейендорф сообщил об этой сцене Антонелли, который взялся было уладить дело, но потом объявил, что святой отец ничего слышать не хочет и уверяет, будто он никогда не обвинял русского правительства во лжи, но что посланник перед ним забылся.
Разумеется, двор наш поставлен этим в большое затруднение. Наполеон старается всячески раздуть искру, представляя из себя защитника папы в глазах всего католического мира, и легко может принять этот случай за предлог к неприязненным отношениям с нами. Дела его в Мексике идут очень дурно, и ему, для поправления своего кредита в глазах французов, необходимо выкинуть новый фокус. К тому же ему надо чем-нибудь отвлечь внимание подданных и от внутренних дел и опять словить их на приманке новой военной славы. Недаром вступил он в тесный союз с Австрией.
Свободное копирование
