12 ноября 1865 года, пятница
Около "Русского слова" группируются отчаянные радикалы, нигилисты, отвергающие- все законы нравственные, эстетические и религиозные во имя прогресса и социального благоденствия человеческого рода. И всего-то нелепее, что это не иное что, как подражание французским революционерам 1790 года. Известно, что коноводы французской революции, -- если не ошибаюсь, Дантон, -- требовали декретом приостановить действие нравственных законов и законов права. В то же время, однако, Робеспьер ставил себе в заслугу свое бескорыстие и отсутствие в себе всяких развратных поползновений, и другие тоже хвалились патриотическими чувствами, обрекая на смерть целые тысячи. Сам Марат выставлял себя другом угнетенных и страждущих меньших братии. У них, значит, были же свои хоть какие-нибудь нравственные законы, хотя, конечно, можно усомниться в том, чтобы законы, обрекающие на гибель целые тысячи невинных людей во имя блага других сотен, были хорошие законы.
В N 245 "Северной почты" напечатано первое предостережение "Современнику" за "косвенное порицание начал собственности" (в августовской книжке, стр. 308--321) и за прямое порицание тех же начал (в сентябрьской книжке, стр. 93--96), за возбуждение против высших и имущественных классов, за оскорбление начал брачного союза. Хотя я и открыто порицаю нынешнее положение закона о печати, тем не менее в настоящем случае я не могу не подумать: поделом вору мука! Если такие журналы, как "Современник" и "Русское слово", нарвутся и на третье предостережение с его последствиями, то и тогда вряд ли им можно будет сочувствовать. Я просматривал страницы, на которые указывает "Северная почта": тут действительно содержатся вещи непозволительные, если не допустить у нас безусловной свободы печати.
Свободное копирование
