25 июля 1863 года, четверг
Заседание в Совете по делам печати. Я читал мнение мое по докладу цензора Лебедева, который не хотел пропустить повести "Еспанского шулера" для "Отечественных записок". Я полагал, что ее можно пропустить, смягчив только весьма немногие места. Вещь эта недурна, и я рад, что ее удалось спасти.
Вообще до сих пор Совет действует совершенно в либеральном духе, чему много содействует расположение председателя Тройницкого. Разумеется, литература не отдаст нам справедливости и будет бранить нас, несмотря ни на что. Но было бы и глупо и гнусно в исполнении своего долга руководствоваться мнениями других или тем, что об нас скажут. Я по крайней мере не из тех, которые бы добивались популярности, угождая партии или чьим бы то ни было сторонним требованиям. Меня уж бранили и продолжают бранить за то, что я не соглашался потворствовать студенческим агитациям, за "Северную почту" и за все, что не цвело красным цветом; но мне даже не приходило на ум серьезно об этом думать.
Краевскому сделан выговор за статью против Каткова, напечатанную в "Голосе". Он призван был к министру. Итак, Катков действительно есть лейб-гоф-обержурналист. Недаром говорят в публике, что он получает субсидию. Но в таком случае зачем же так высоко поднимать голову в качестве независимвго органа общественного мнения?
Свободное копирование
