15 марта 1845 года
Недаром сомневался я в Плетневе. В комитете он согласился не начинать дела о журналах. В среду в дружеских моих с ним объяснениях он подтвердил мне то же, а сегодня мы получили предписание министра, который, "увидев, что некоторые журналы самопроизвольно отступили от своих программ", предписывает "ввести их в пределы". На этот раз, однако, весь комитет восстал. Мне поручено написать ответ министру. Жаркие прения. Плетнев, который, кроме того, покушался еще на разные другие стеснительные распоряжения по цензуре, -- разбит на всех пунктах. Я более всех поражал его законом. Была прочитана статья устава, по которой права председателя являются очень ограниченными в том, что касается цензурования. На этот раз все действовали единодушно и твердо, и Плетнев был разбит в пух. Пробовал он придраться и к "Библиотеке для чтения": в программе ее объявлено, "что она будет печатать переводные повести, а она печатает романы, как, например, "Вечный жид".
-- Какую же существенную разницу полагаете вы, -- спросил я, -- между повестью и романом? Мы оба с вами профессора словесности, и я по крайней мере не могу определить иначе повесть, как "повесть есть роман", а роман -- как "роман есть повесть".
Бедная, бедная наша литература!
Свободное копирование
