Но и тогда, в 1988 году, ему пришлось публично констатировать полное бессилие общества и передовой прессы перед сплоченным фронтом реакционных сил. 2 ноября 1988 года в «Литературной газете» была напечатана небольшая заметка «Чем закончились выборы в ГБЛ», подписанная им и Еленой Янович. В ней с горечью и даже с каким-то потрясением рассказывалось о том, как члены Ученого совета ГБЛ, не задав ни одного вопроса, полностью проигнорировав все разоблачения личности и поступков Дерягина в печати, единогласно избрали его на должность заведующего Отделом рукописей. Стена не рухнула — да и не могла она рухнуть. В.Д. Стельмах, работавшая тогда в библиотеке и остающаяся там до сих пор, на мой вопрос о том, как могло это случиться, ответила так: «О чем вы говорите? В Ученом совете уже давно ни одного самостоятельного человека. Всех либо сменили, либо запугали!»
Вот во что за годы правления Карташова, при неизменной поддержке его такими же, как он, министерскими чиновниками, уже превратили библиотеку, вот что за Ученый совет в ней был!
Но в этой заметке в ЛГ освещено и еще одно важное обстоятельство: «В стране не нашлось больше ученого-гуманитария, который захотел бы возглавить рукописный отдел Национальной библиотеки и выставил бы свою кандидатуру на конкурс. Случайно это или, увы, тоже закономерно?»
Приведенными выше словами журналиста, как оказалось, был подведен итог многолетней борьбы за сохранение или, точнее, возрождение Отдела рукописей ГБЛ. С ним как важным научным и культурным центром было покончено необратимо. Оставалось добить его физически. Именно этим увенчал Карташов свою административную карьеру, с полным пренебрежением к сохранности собранных в отделе исторических ценностей вышвырнув его из старого здания в совершенно неудовлетворительные помещения, разбросанные по разным корпусам библиотеки.
Свободное копирование
