О мнимых пропажах рукописей Булгакова - 4

Более подробно эта версия, постоянно повторяемая Яновской до сих пор (воспроизведена также в ее книге «Записки о Михаиле Булгако­ве», изданной в 1997 году в Израиле, где теперь живет автор, и переиз­данной в России в 2002 году; в книге приведено и ее собственное письмо в прокуратуру по этому поводу), изложена в письме, направленном ею 20 июля 1988 года в «Литературную газету» после статьи Кузьмина «Сте­на». С ним я ознакомилась только теперь, когда Евгений Иванович пре­доставил мне для работы свой журналистский архив. Яновская писала: «...В июне 1987 года, впервые после смерти Е.С. Булгаковой (1970) по­лучив достаточно свободный доступ в архив Булгакова, я не обнаружила в нем ценнейших корректур "Белой гвардии", с которыми до передачи архива в ОР ГБЛ работала дома у Е.С. Булгаковой [...] В августе того же 1987 года, продолжая работу в фонде Булгакова, я столкнулась с недо­стачей рукописей романа "Мастер и Маргарита" [...] Есть и другие утра­ты. Одни из них документируются вполне точно, другие просматрива­ются более расплывчато, некоторые только угадываются. Утрачены эти материалы не позднее 1977 года, так как в описи фонда, составленной и подписанной М.О. Чудаковой в 1977 году, они уже не значатся». Обо всех своих «открытиях» Яновская, по ее словам в этом письме, тогда же поставила в известность Тиганову и Лосева. И, как я сейчас покажу, не только их. Однако они воспользовались ее утверждениями не сразу, а лишь тогда, когда над ними нависла серьезная угроза. Тогда и возникла мысль об обращении в прокуратуру.

Из того же письма Яновской в «Литературную газету» мы узнали наконец, каким документом, кроме не дошедшей до нас «справки» Ло­сева, располагал следователь, занимавшийся жалобой в прокуратуру. Она писала: «По просьбе "Советской России", не имеющей в Харько­ве своего представителя, у меня побывал харьковский корреспондент ТАСС. Состоялась трехчасовая беседа, во время которой, по требова­нию корреспондента, мною были представлены документы (в том чис­ле выписка из исчезнувшей корректуры "Белой гвардии", магнитофон­ные записи, письма и проч.)». Вот именно расшифровка стенограммы этой беседы, а не только «справка» Лосева, вероятно, ее просто пере­сказывавшая, потом и лежала перед следователем, когда он беседовал с Мариэттой.

Прежде чем рассказать об этих наших с ним беседах, я все-таки хоть кратко изложу здесь результаты собственного расследования хитроум­ной клеветы, тогда, в 1988 году, опровергнутой в милиции по памяти, а теперь, после повторения ее и Яновской, и Лосевым в их изданиях 90-х годов, нуждающейся в повторном же опровержении, для которого я пользуюсь всей сохранившейся, к счастью, документацией.

Хотя лживость Яновской, очевидная уже с первых ее слов о недо­ступности для нее будто бы архива после кончины Е.С. Булгаковой в 1970 году (я об этом достаточно писала выше), позволяла теперь просто пройти мимо ее настойчивых обвинений, но подумалось, что нужно, в конце концов, представить документально обоснованную картину того, как обстояло дело в действительности, - конечно, занимаясь не смут­ными намеками (вот откуда неуверенность обращения Григорова в про­куратуру!), но хотя бы двумя точно называвшимися Яновской «утрата­ми»: рукописью (рукописями?) «Мастера и Маргариты» и корректурой (корректурами?) «Белой гвардии».

Пришлось, во-первых, привлечь все, что она писала по этому по­воду в разных своих сочинениях, а, во-вторых, снова исследовать всю документацию по составу архива Булгакова - до поступления его в ОР ГБЛ, в процессе его приема туда и окончательного научного описания. Огромную помощь в этом, как и вообще в моей работе, оказала ТТ. Ни­колаева, которой низкий поклон. 

Сперва о «Мастере и Маргарите». Помимо уже приведенных за­явлений Яновской, находим в ее книге «Треугольник Воланда» (Киев, 1992. С. 58) и более подробное ее высказывание о рукописях романа, а именно — о тетрадях 1938 года с материалами к нему: «Таких тетрадей было две, и в конце 1966 года Елена Сергеевна сдала в Отдел рукописей Библиотеки имени Ленина обе». Далее там сообщалось, что, по данным Заключения от 10 декабря 1966 года и протоколу решения дирекции от 23 декабря, «Библиотекой приняты от Е.С.Б. две тетради 1938 года с ма­териалами к роману. В настоящее время в описях ОР ГБЛ значится толь­ко одна такая тетрадь. Судьба второй тетради неизвестна». Подчеркну, что в другой своей публикации - на с. 436 упомянутого израильского издания Яновская утверждала, что «отсутствуют рукописи последней ре­дакции романа» (курсив тут везде мой).

Только сличив между собой все хорошо сохранившиеся документы по составу архива, можно разобраться во всей этой путанице, сознатель­но созданной Яновской.

Мною рассмотрены следующие документы по составу и содержанию архива Булгакова: 1) первая опись, составленная дома у Е.С. Булгаковой в 1956 году приглашенной ею для этой цели М.Г. Ватолиной (историю осуществленного ею самого первого разбора архива, в виде россыпи ле­жавшего в бельевой корзине, и составления этой описи она, по моей просьбе, не только рассказала мне, но и изложила в обширном пись­ме ко мне); 2) следующая — приемо-сдаточная опись архива Булгакова, составленная нашими сотрудницами К.И. Бутиной и А.Л. Паниной в 1966 году, тоже дома у Елены Сергеевны, перед предполагавшимся еди­новременным приемом всего архива; 3) совпадающее с ней упомянутое Яновской Заключение от 10 декабря 1966 года; 4) новое Заключение от 3 июня 1967 года, составленное только на первую часть архива, когда нам отказали в разрешении приобрести его весь сразу; 5) два последую­щих Заключения на поступавшие позднее вторую и третью части архи­ва; 6) наконец, составленная в 1977 году М.О. Чудаковой окончательная опись архива, по которой он был у нее принят.

Что же выяснилось? Во-первых, говоря об утраченных рукописях «Мастера и Маргариты» в множественном числе, Яновская противоре­чила самой себе, ибо конкретно называла в качестве отсутствующей в архиве только одну рукопись — одну из двух тетрадей 1938 года, значив­шихся в Заключении от 10 декабря 1966 года («№ 23 и 24 - две тетради 1938 года с материалами к роману»), а теперь будто бы отсутствующую. Во-вторых, она утверждала, что рукописи, значившиеся в Заключении 1966 года, тогда же были сданы в отдел. В-третьих, по ее мнению, это были рукописи последней редакции романа. Тут неверно все.

В действительности, обе тетради 1938 года никуда не пропадали. Они значатся как в Заключении на весь архив от 10 декабря 1966 года, так и в Заключении на третью часть архива (поступление 51 за 1967 год, № 13 и 14), когда вообще поступили в ОР рукописи к «Мастеру и Мар­гарите» (ибо на самом деле в Заключении 1966 года значилось то, что предполагалось только принять в отдел, а фактически, как я уже не раз рассказывала, архив принимали тремя частями в течение полутора лет), и, наконец, в описи Чудаковой (№ 8.1 и 9.1). Надеюсь, они благополуч­но хранятся в ОР и сегодня. Но в них содержится не последняя, восьмая, а предшествующая ей седьмая редакция романа.

Что же касается последней редакции, то она представлена в архиве двумя рукописями. Во-первых, это третий экземпляр машинописной перепечатки романа, сделанной, судя по надписям самого писателя на каждом экземпляре, в августе 1938 года («Черновой неправленный эк­земпляр. М. Булгаков. 21 августа 1938 года»). На этом третьем экземпля­ре сохранилась правка рукою Е.С. Булгаковой и надпись: «Экземпляр с поправками во время болезни (с 1939—1940) под диктовку М.А. Булгако­ва мне. Е.С. Булгакова» (по Заключению на третью часть архива — № 15, по окончательной описи 1977 года — 10.2). Это и есть последняя, восьмая редакция романа. Дополнением к ней является тетрадь с новыми вари­антами некоторых страниц (по Заключению на третью часть архива — № 10, по окончательной описи 1977 года — 10.1).

Однако, сличив при научном описании архива окончательный текст романа с совокупностью текстов исправленной машинописи и тетради с вариантами, Мариэтта установила, что должна была существовать еще одна тетрадь (а может быть, отдельные листы) с новыми вариантами, имеющимися в окончательном тексте. Поскольку же эти варианты не фигурировали нигде, даже в описи 1956 года, составленной М.Г. Вато-линой, то ясно, что такой рукописи не бьшо уже в корзине, которую она разбирала. Поэтому Мариэтта в своей работе «Архив М.А. Булга­кова. Материалы для творческой биографии писателя» сделала особое примечание о тетради, по-видимому существовавшей, но в ОР не по­ступившей (Записки Отдела рукописей. Вып. 37.1976. С. 143). Конечно, это можно бьшо выявить только при научном описании. Этого никак не могла установить М.Г. Ватолина, которую к тому же, по ее словам, Елена Сергеевна вообще не знакомила с полным текстом романа. Таким обра­зом, все, что в разных местах и по-разному заявляла Яновская об утрате после поступления в ОР какой-то тетради, относящейся к последней ре­дакции «Мастера и Маргариты», полностью опровергается.