28
Сегодня получил письмо от В<иктора> А<ндреевича> с печальным известием. Читаю Oberman. Проснулся рано. В<иктор> А<ндреевич> болен, это тело, эти ноги - страдают, - возможно ли. В<альтер> Ф<едорович> получил письмо вчера - раньше меня, - что будет извещен о выходах, кто же будет надут: он или я, или оба будем приглашены? Андрей Иванович бодры<й>, самодовольный, рассказывает громким старческим голосом о путешествиях. Сегодня друзья у Бенуа, ну и пусть. Покупал обувь. Поднимался к Иванову. М<арья> М<ихайловна> сказала, что лучше его не видать. На «Балаганчике» Сережа не был, был лишь Блок, отказавший «Супаннику» в пьесах. Мейерхольд мрачен, Бецкий мил и не унывает, Закушняк тоже мил. Поплелся в «Вену», битком набитую, пил с каким-то жестоким наслаждением кофей один, подходил Каменский, звал меня в среду. Дягилева я не видел, к друзьям холоден, о В<икторе> А<ндреевиче> вспомнить не могу - смерть в сердце, пусть его друг, пусть Дягилев, пусть Гофман, наконец, но Нувель, Нувель - непереносно. Давно я не чувствовал себя так покинутым: «пришло время умирать тебе, бедный Алексей».
См. в коммент. К. H. Суворовой: «<Издательство> „Шиповник" <…> вело с Блоком переговоры об издании его „Лирических драм". 5 ноября 1907 г. Блок писал матери:
Свободное копирование
