21
Валечка на извозчике признался В<иктору> А<ндреевичу>; тот был очень мил, жал ему руки и поцеловал на прощанье. Что ж это, одно и то же procede со всеми Puttana! Поведение… девками! (франц. и итал.).] Смерть мне в сердце. Он меня ненавидит или слишком любит, результаты одни и те же. Все померкло мне. И потом, я не могу жить, не видя его: теперь я это сознал. Сомов ему сочувствует, остались одни, чтобы сплетничать обо мне или сообщить о Наумове, что мне не надо знать. Смерть в сердце: любовь, прощай! друзья, прощайте! Вечером будут у Бенуа, а я куда пойду? Поплелся домой. Обедал Шервашидзе, предлагал мне билеты на «Горбунка», но я отказался. Поехал к Верховским, там были дамы, старик с серебрян<ым> горлом и Конради. Проезжая Выборг<скую>, увидел бегущим, по-моему, В<иктора> А<ндреевича>; я так смотрел, что тот оглянулся, даже приостановился, но, вероятно, не узнал в темноте: м<ожет> б<ыть>, и не он был. Смерть в сердце! ревность и отчаянье. Поехал к Тамамшевым в томленьи; одни дамы; я будто умирал. Приехал студент с барыш<ней> на «Пеллеаса»; поплелся домой. Никого, ничего. Барышня вернулась из балета, ее кажется, растирали. Написал письмо Наумову, глупое, грубое и сумасбродное. Что мне до того, что дело идет более чем о жизни. Теперь я это вижу ясно.
Свободное копирование
