Мемуарист » Авторы » Mikhail_Kuzmin » 1907. Сентябрь - 24

1907. Сентябрь - 24

24.09.1907
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

В туманный день поплелся в Удельную. Ехал на гимназическом поезде. Но что мне до этого. Какой глупый Сомов, говоря, что любовь XVIII в. была более весела, de Grieux, Marivaux - разве там не на каждом шагу слезы и отчаянье? Отличен лес, так пестро раскрашенный осенью. У тети строят лестницы, Толя с зубами киснет, говорит, что поступит в приказчики; тетя жаловалась на него и, не давши денег, была сердечна. Пили чай, темно, сыро. Пошли под руку с тетей до угла, на вокзале ждал полчаса; моросило, был Вася Балуев, какие-то бедные люди, рабочие, мелкие чиновники скандалили с жандармом. Человеческая мизерия гипнотизировала; в темноте приехал домой, не обедал, было то холодно, то жарко. Пришел один Нувель, пили чай, читали «1001 ночь». Всю ночь не спал, туша и зажигая свечу, читая, плача, мечтая, умирая. Я болен, вероятно. Сережа не пришел: вероятно, приехала Петровская[1]. От Наумова извещений нет. Кончив «Manon», принялся за Бальзака.

[1] См. в письме Н. И. Петровской В. Я. Брюсову от 25 сентября 1907 г.: «Нигде не была, даже с Владей <В. Ф. Ходасевичем> не пошла обедать, сидела одна, сонная, и кашляла. Так до сумерек. А потом, только не в „золотой час" (в Петербурге ужасная погода), а в серый пришел Ауслендер. <…> Это свидание не было таким, как мы шутя с тобой говорили. Не говорил „дай“, „будь моей", вел себя скромно, как ребенок. Он по-настоящему хороший мальчик. Я в Москве этого и знать не могла. Мы тогда немножко прикинулись, говорили декадентские слова. И вдруг вся эта глупость пропала. <…> И вот смешно, - клялся мне - (хотя я этой клятвы не спрашивала), что с Кузминым никогда этого не было, что ему это органически противно. А Кузмин чуток и обидчив, понял невозможность и не стремился. <…> Вот самая опасная точка письма. Но я скажу, все равно. Мне очень скучно в Сев<ерной> Гост<инице>. Не может же Ауслендер сидеть со мной целые дни, а Владька для меня пропал, потому что приехала Марина <М. Э. Рындина, жена Ходасевича>. Так вот, Ауслендер нашел мне комнату в том же меблир<ованном> доме, где он живет. Не думай, честное слово, отдельную комнату и даже в другом этаже. Ты сердишься? Ну что же тут по существу дурного? Ну что? Я знаю твои мысли. Зверь, не правда» (РГБ. Ф. 386. Карт. 98. Ед. хр. 19. Л. 25-26 об.).

Опубликовано 19.02.2016 в 19:16