26
Утром приехали Званцевы, прислали мне кофею, было солнце, звонили колокола, из церквей шел народ. Сережа пришел очень поздно, т<ак> что к Модесту не поехали и отправились прямо к тете. Фабрика вчера вся сгорела. Приехала Ольга Петр<овна> с мальчиками, ходили смотреть футболистов на лужку, есть красивые 3, 4 фигуры, лица, - прочие затрапезки, но все-таки приятно. После игры они пили воду из перкали, брызжась, смеясь, догоняя друг друга, думая себя интересными для публики и милыми. Проехал в театр. Шло «Пробуждение весны». Было скучно. С Мейерхольдом вышли в «Вену», хотя он и боялся газетчиков. Нашли на нас Лазаревский, Абрамович и Каменский, потом пришел Потемкин. Вс<еволод> Эм<ильевич> был в отчаяньи. «Евдокию» Коммиссаржевская не очень-то хочет, вероятно, имея что-нибудь против меня, выражаясь о ней как о «изящной безделушке», в которую Мейерхольд хочет вложить содержание. Дома письмо от Юши, посылка из театра. Денег очень мало. Печально. Приготовлен умывальник, вода, постель, горшок. Это приятно. Ничего не надо думать. Я ни о ком, ни о чем не мечтаю, вот что плохо.
Свободное копирование
