12
Был в типографии, у парикмахера. После обеда отправился к Чичериным, они говорят, что Врасскому я очень понравился. Зашел к Ремизовым, на Сергиевской встретил Тройницкого; я к ним ко всем питаю какую-то нежность. У Ремизовых был Ленский, сообщал о «Проталине» и т. д. Ал<ексей> Мих<айлович> правил корректуры и кляузничал. Сер<афимы> Павл<овны> не было. У Ивановых был Чулков с желтым нарциссом. Немного посидев, я с ним поехал, кажется, возбудив ревность Вяч<еслава> Ив<ановича>. Мы хотели так побродить, зашли занести книги домой. Письмо от лесника, что концерта завтра не будет. Сережа, заходивший к Гофману, узнал, что тот ушел вместе с Наумовым. Пили дома чай. Поехали к Блоку мимо дома, где живут Наумовы, одноэтажный особняк с колоннами и ставнями. Ехали далеко мимо реки, где на берегу растут деревья. Огромные казармы, солдаты у входа, переходы по коридорам, лестницы, его мать, ждавшая его с прогулки, денщик, тихие, уютные комнаты - все было особенно. Тут долго жил Блок; его мать замужем, разведшись, второй раз. Ее муж - брат того офицера, который застрелился, ударенный у Смол<енского> кладбища каким-то хулиганом. Чулков все хотел разыскивать Блока, но пошли мы на «поплавок», пили чай с ромом и ели сыр. Чулкова чуть не стошнило, было скучновато; пошли с Сережей по Невскому, заходили в «Quisisana» есть мороженое. Вернувшись рано, все-таки сейчас же лег. Нужно больше писать. Когда-то Наумов, кончив свои хождения к Гофманам, придет ко мне?
Свободное копирование
