13
Продолжаю адски скучать, денег ни гроша, не знаю, как сделаюсь, очень жарко. Ходил в типографию, там был Гофман, Диотима и Чулков. «Евдокия» наполовину уже набрана. Не знаю, как поспеет «Эме», не все ли равно? Написал Наумову. Прошлый год около этого же времени я думал о смерти. Мне хочется скучать, я бы сидел дома, если бы везде были по вечерам лампы и занавески, если бы было уютнее. Ведь я не думаю о Наумове, и тот студент - это очень надуманно. И этот дождь удручает. Был Павлик, говорит, что Юсин очень не прочь познакомиться со мною поближе. Ну, что же. Пошел к Верховским, там были приват-доценты, барышни, Иованович, Каратыгины, Конради. Жеребцова хочет со мной познакомиться, начитавшись «Крыльев». Иованович пел французские старые песеньки, было тепло, лампа горела ярко, вспоминали Щелканово, и что-то тихое, милое, печальное, невозвратное и далеко ушедшее спускалось на меня. Ах, если бы было достаточно денег! Гржебин по телефону говорил, что к Пасхе все будет готово. С Гофманом я долго шел, беседуя; боится ли он меня для Наумова, знает ли он про него, как сам? Но ведь и я о Наумове не думаю. Перед Верховскими заходил к Ивановым, но они спали.
Свободное копирование
