28
Денег опять нет. Пошли к Гржебину; от Лемана письмо с неприлично страстными стихами. Если б это было не от него! Гржебин согласен на комедии, был очень мил; встретил Потемкина, прошелся с ним, позвав его в пятницу. Нувель уже волновался; проехали на извозчике, как раз у ворот они стоят оба без пальто, один даже без фуражки. Конечно, они тотчас узнали Нувеля, что было видно по их улыбкам. Первый, с лицом совы, типа Философова и Добужинского, non m’a piaciuto[Мне не понравился (итал.).] , второй некрасив, но мил и очень похабен. Завернув за угол, мы сошли и маршировали по другой стороне раза три, они показывали нас товарищам, наконец оделись, но не уходили, очевидно, пережидая нас. Мы ушли. Зашли в кофейню против Филиппов<а>, где лакеи очень тапетического вида, но ужасны. Заходили к Hivier, где В<альтер> Ф<едорович> брился; в Пассаже встретили Павлика, с которым и пошли гулять, студента не было, был Пуц. Поехали к Баксту, пили чай, болтали. Сомов сегодня их звал к себе, а меня не позвал, вот противный, впрочем, там были бы чужие, Набоков, еще кто-то. После обеда пошел к Гофману, его не было дома, а сидел только лопоухий Мосолов, Вера Людвиговна, пили чай с родителями. Домой вернулся рано, играл Рамо и Шуберта; вернувшийся Сережа принес мне от Лемана форменное объяснение в любви. Несчастный! что я буду с ним делать! моя доступность оказалась не такой широкой. Вот повезло: то Троцкий, то Леман, то Валентин. «Факелы», кажется, конфискованы. Я могу устроить дела Нувеля, а кто же мои устроит? У Ивановых, кажется, затевается теперь с Сабашниковой то, что прошлый год не удалось с Городецки<м>, но я думаю, что с Диотимой никакой терцет немыслим.
Свободное копирование
