10
Утром составлял план для комедии о Евдокии. Пошел за покупками, никого не встретил. Без меня кто-то телефонировал, не говоря адреса. «Не Наумов ли?» - подумал я, помня, что тот в случае неприхода хотел известить. Уезжал зять, я в гостиной читал; как тяжело никого не поджидать, не волноваться, не думать ни о ком вдали! Пришел Наумов, дома его просили остаться, были гости, но он пришел. Читал ему «Карт<онный> д<омик>», болтали; он думает, что Нувель - художник. Начали пить чай, уже когда приехал Вальтер Федор<ович>, был очень мил, будто дядя из итальянс<кой> комедии. Стали играть, болтать. Играли «Д<он> Жуана», «Оп<асную> предост<орожность>», для которой Наумов даже вернулся, снова сняв пальто; он был как дома, пил вино, ел сладости, полулежал на диване, болтал, смеялся и кокетничал. Когда я, провожая его на лестницу, звал его, он сказал: «Да, я буду приходить, мне нужно вас узнать до конца». Нувель был влюблен, как не знаю кто, робок, счастлив, строящий планы, умолял не говорить Дягилеву. Мы уже перешли в мою комнату, что<бы> читать повесть, но вдруг пришел Потемкин, а за ним Леман и Гофман в полуобморочном состоянии. Говорили о «Кружке молодых», Потемкин читал новые стихи, очень хорошие. Леман и Модест ушли. Потемкин с Нувелем сидели долго, дурачась, я сел лежащему Петру Петр<овичу> на живот, вроде Матильды. Бросались апельсинными корками, смеялись, наконец ушли. Наумов очень любит музыку, и в училище ему поручены какие-то музык<альные> вечера. Вчера Нувель видел Птичку, который сообщил ему про пассажного студента, что хотя он женат на богатой, но, как выражается Валентин, «из плеяды», и потом, у него бывают грамотные юнкера, моряки, гимназисты. Фогель может с ним познакомить. Птичку же скоро пригласит Вал<ьтер> Фед<орович> и позовет меня. А кто-то знает того дивного студента, которого теперь я уже не вижу.
Свободное копирование
