13
Поехал к переписчице, переписано кое-как, на двух страницах, 3 р. в печку бросил. У портного все очень благополучно; почему-то принимают меня за художника. Прекрасно, тепло и солнечно. Сапунов меня писал красками. Мимоза стояла желтая. Беляшев раскладывал пасьянс. Поехали на выставку, скучновато, 2-3 отличные рисунка, 2-3 порядочн<ых> лица, остальное - подкрашенные картинки. Рыскали, отыскивая материи на жилет, у Шутова, Кольцова, Торотина, Погребова или тонко, или крупен рисунок. Взяли у Хаджаина какую-то дрянь голубоватую с оранжев<ым>; искали пуговиц у Писарева, у Адольфа - опять ничего. Поехали обедать к Палкину. Играл оркестр, потом неаполитанцы, ели биск, форель, индюшку, Ник<олай> Ник<олаевич> немного развеселился, болтал о Москве, о Судейкине, о своем вчерашнем сне и т. п. Заехали к Нувелю, оставили карточки, поболтавшись на Невском, в Пассаже, поехали в театр. У актрис отложено, это прямо невозможно - не известить. Мейерх<ольд> предлагает Судейкину ставить всего «Тентажиля» - конечно, чистый шантаж, никакой постановки не будет. От «Зобеиды» я откажусь carrement, м<ожет> б<ыть>, я имею право вести себя капризно. Видел Бердяевых, Никитина. Не прощаясь уехали. Бедный Сережа поехал на Мастерскую. Беседовали с Варей.
Свободное копирование
