23
Я больше не могу, я больше не могу: я везде вижу ясно до безумия его лицо, его фигуру, слышу его голос; я не могу ездить на извозчиках, я чувствую его руку под своим локтем. Я никогда не был в таком ясновиденьи и я не возбужден в то же время. Я не могу быть на одном месте, я мечусь как угорелый, и нет покоя, нет конца виденью. Что мне делать? любовь, как ты наказываешь верных тебе! Ездил на почту, в Гостиный двор, по телефону узнал, что репетиция в 2 часа; поскакал; видел часть «Антония» и «Балаганчик» уже в костюмах. Актрисы после спектакля 30<-го> звали к себе. Музыка нравится. После обеда изнывал. Сапунов телефонировал, что не будет. Пришел Ступинский, нашел у ребят ангину; приехавший неожиданно зять, кажется, с увлечением ухватился за эту идею. Поехал к Нувель; я не могу, я чуть не соскочил с извозчика. В<альтер> Ф<едорович> был дома и, кажется, рад; мило беседовали. Я не могу; поехал домой, Сережа еще не спал, был с Пястом у Мосоловых, которые находят «Любовь этого лета» безграмотною. Какие ослы! Говорили, что я - самый модный теперь. Не все ли равно? к чему это все теперь? За что мне такая мука?
Свободное копирование
