15
Ничего. Уборка. Пришел неожиданно Павлик, уезжавший недели на 2; после fatalite поехали завтракать в «Вену». Умолял показать ему Судейкина. Был мил, а тот - настоящий, любимый, обожаемый - как со мной поступает? Заехал домой, не обедал; нет, писем нет, и сам не заходил. Юша прислал мне партитуру «La Mer» Debussy, верный друг, испытанный. Был у Н<иколая> В<асильевича>, он один собирался обедать, играл мне свои наброски: то же, что и прежде, что и всегда. Поехал в театр; видел Бецкого и др. Всевол<од> Эм<ильевич> ужасно мрачен, говорит, что никому не нужен, что все его бранят; в «Весах» напишут Волошин и Аничков, в «Перевале» Блок - значит, люди сочувствующие, в «Руне» заругается Дымов, к счастью, слишком пошло, чтоб иметь значение. Оказывается, Сергей Юрьевич был в театре всего на минуту и Мейерхольда даже не видал, немного меня это успокоило - значит, отчасти скрывается, но отчего и от меня? Мейерхольд говорит, что они убеждены, что С<ергей> Юр<ьевич> и не уезжал, а живет у меня. Мунт не видел, Иванова ушла совсем, у Глебовой умирает отец, как-то скучно и пусто. Заехал домой; нет, никого не было. У Ремизов<ых> были Бакст, Сомов, Нувель, Леман и Гофман. Моя слава:
«Руно» печатает объявление в «Нов<ом> врем<ени>», упоминая повесть Андреева и моего Елевсиппа, «Весы» в «Товарище» печатают: рассказы Сологуба, Гиппиус, Кузмина и др. Леман написал занятное подражание моим рассказам и конструкциям фраз. Говорили о колдовстве; опять обсуждался вопрос о «толстой даме». Нувель уверяет, что мое дело не плохо, а только временно неприятно. Сомов хочет заставить меня видеть в этом какое-то пренебрежение и вообще придать большее значение, но гордость, я думаю, тут неуместна. Но я не могу дальше терпеть, не видя глаз и лица милого Судейкина. Он объявлен в «Весах»: Левитан, Сомов, Судейкин, Феофилактов, Шестеркин, Вальзер. Не написать ли письмо, чтобы Володя передал Судейкину?
Свободное копирование
