12.12.1906
С.-Петербург, Ленинградская, Россия
12
Холод, ясно; пошли говорить Ремизову, что не придем завтра. Зашли к Иванову, читали стихи, Иванов хвалил, собирался ехать в типографию и поговорить и о моих делах. Говорил, что Леман написал подражание мне: цикл о ногтях, что говорят, будто Потемкин мне подражает. У Ремизовых опять говорили, что Потемкин мне до смешного подражает, даже в манере читать. Сережа ушел, я читал стихи, «толстая дама» очень опечалилась, расспрашивала; я болтал, как чиж; у них кто-то был, говоривший обо мне плохо, будто я развращаю малолетних, - что же, Сомов, что ли, этот малолетний? У Званцевых уже были К<онстантин> Андр<еевич> и Остроумова. У них всё распри с Волошиными. Заходил и к тем. Нужно бы постараться познакомиться с Луговской как с поклонницей моего художника. От Бакста записка, что Коровина бросилась под поезд, и в куски. Какой ужас. К Чулкову не пошел. Дома нашел от него телеграмму, что он не дома, корректуру «Елевсип<па>» и повестку из университета. Была открытка от Юши и Ник<олая> Вас<ильевича>. Ни из театра, ни от кого - нет. М<ожет> б<ыть>, он уже приехал и не показывается? Как я люблю его! Написал еще 2 стихотворения. Страшно холодно, скоро придется покупать пальто. Будет ли он везде со мною?
Цикла подражаний Б. А. Лемана о ногтях мы не знаем, однако сохранилось его подражание Кузмину из цикла «В сундуке», которое здесь приводим:
Ах, сундуки начиненные столькими,
Столькими поколениями предков,
Ваши стенки мне кажутся жесткими,
Жесткими для нас, подобных субъектов.
Мы сидели неподвижно во мраке,
Во мраке с «амфофилом стенящим»,
Разбирая любовные знаки,
Невидимые нас не находящим.
Ах, сундуки, где мои предки жили послушно,
Где они любили и любя умирали.
В вас сидеть так отрадно, мудро и так душно.
В вашей тиши с амфофилом
Мы счастье узнали.
Перевод с Александрийского.
Опубликовано 17.02.2016 в 14:37
|
Свободное копирование
