8 января последовало увольнение морского министра Дикова, и вместо него неожиданно был назначен контр-адмирал свиты Его Величества Воеводский.
С Воеводским Его Величество и Ее Величество познакомились по время плавания в шхерах, и он им очень понравился. Сам по себе он представляет скорее кавалергардского офицера, нежели моряка. Человек он почтенный, в смысле деловом и в смысле таланта ничего собой не представляющий и человек с хорошими манерами и весьма порядочный. Одним словом, он обладает всеми такими хорошими качествами, который тем не менее нисколько не делают человека государственным деятелем и морским министром.
В то время, когда наш флот был уничтожен и подлежал восстановлению, для всякого, кто столкнулся с Воеводским, хоть раз в жизни, и говорил с ним полчаса, было ясно, что это назначение не серьезное.
Почти одновременно произошло увольнение Ивана Павловича Шипова с поста министра торговли и назначение вместо него министром торговли Тимирязева. О Шипове я имел случай несколько раз говорить после того, как он был со мною в Портсмуте, а затем министром финансов в мое министерство, сделавшись, после моего ухода с поста председателя совета министров, членом государственного банка. Министр финансов Коковцев командировал его на Дальний Восток, в Китай и Японию, для того, чтобы поближе ознакомиться с положением, в каком очутился Дальний Восток, и специально с вопросами, связанными с русско-китайским банком.
Когда он вернулся с Дальнего Востока, то ему было предложено занять пост посла в Японии, так как бывший там послом Бахметев оказался не соответствующим, по крайней мере, с точки зрения министра иностранных дел Извольского. Очевидно, что предложение Шипову принять пост посла в Токио, с одной стороны, основывалось на том, что он был со мною в Портсмуте и в некоторой степени участвовал в заключении Портсмутского договора, а с другой стороны, он только что приехал с Дальнего Востока, совершив большую поездку в этих странах.
Сам по себе Шипов человек, как я уже говорил, толковый, умный и почтенный.
Одновременно был свободен в это время пост министра торговли, за смертью Философова, поэтому ему также предлагали занять и этот пост. Таким образом он получил два предложения. Он приходил ко мне советоваться. Я ему, с своей стороны, очень советовал принять пост посла в Токио, а не министра торговли, во-первых, потому, что я считал, что Шипов к посту министра торговли не подготовлен, так как он делами торговли и промышленности никогда специально не занимался, а во-вторых, потому, что я считал вообще невозможным порядочным и самостоятельным людям служить при водворившемся режиме, вообще, и, в частности, при режиме Столыпина; между тем как пост посла более или менее самостоятелен и во всяком случае, не имеет никакого прямого соотношения 452 с внутренней политикой. Но Шипов, несмотря на мой совет, не объяснив мне причины, не послушался моего совета и принял пост министра торговли.
Как я потом узнал, это произошло потому, что он в это время влюбился в очень порядочную девушку, классную даму Смольного Института, а поэтому не хотел покидать Poccии; вскоре он и женился.
Как я предвидел, Шипов не мог оставаться министром торговли и промышленности и 8 января 1909 года должен был покинуть этот пост. Когда он покинул этот пост, то, через некоторое время, он был у меня; во время министерства он у меня не бывал, и вообще все мои сотрудники, которые были мне очень близки, когда делались министрами, меня избегали, как я догадывался, потому что они стеснялись, будучи министрами, стать в ту противоположность моих воззрений, с одной стороны, и воззрений, которые проводил на практике глава правительства, Столыпин, с другой.
Свободное копирование
