Тетрадь 7 - 140

Среда, 2 июня 1982

Вчера Иван Мейендорф рассказывает мне о письмах, полученных им из России в связи с "канонизацией" [царской семьи]. О страшной беспоповской "катакомбной" церкви, о каких-то "чернецах", совершающих крещение и бракосочетание, об антисемитизме, о "карловацких" настроениях части самой патриаршей Церкви и т.д. Вечером, по телевидению, рассказ о женщине, задушившей своего ребенка, потому что в нем был "демон". Все это после Англии, где мне много рассказывали о "расколах" и "скандалах" в среде неофитов, все ищущих "идеальной" и "чистой" Церкви. Спрашиваю себя: что это? Нечто типичное для нашего времени или же нечто постоянное? Ведь с самого начала в Церкви все время возникают эти темные, одержимые максимализмы : монтанизм, донатизм, всякие там павликиане, богомилы, хилиасты, староверы, с самого начала и до наших дней – апокалиптика, страхование, "ферапонты" всех мастей и оттенков. Это, по-видимому, соприродно христианству (а может быть, и "религии" вообще).

И, конечно, причина здесь в двусмысленности христианства . Ибо христианство двусмысленно par definition [1]: "Так возлюбил Бог мир…" [2] – с одной стороны, "не любите мира, ни того, что в мире…" [3] – с другой. И вот эту-то основную антиномию "историческое" и самое что ни на есть "правоверное" христианство (Отцы, Церковь и т.д.) не только не претворило в экзистенциальный опыт – понимание жизни, идеал жизни, а, напротив, – от нее, так сказать, отказалось . Церковь устроилась в мире, обложила золотом и серебром кресты, митры, саккосы, больше того – стала "бытом", но – и в этом весь парадокс – неустанно призывая "не любить мира, ни того, что в мире", так сказать, игнорируя любовь Самого Бога к миру ("так возлюбил Бог мир…"). Ибо ключ к этому распознанию – я буду повторять это до моего смертного часа – в эсхатологической сущности христианства, и это значит, как раз, в распознании здесь и сейчас – "посреди нас" – грядущего Царства в радости о Христе, воснесшемся на небо и "никакоже отлучающагося, а пребывающаго неизменно…", а в ней и через нее "тайнообразующего" преображение мира и твари. Ересь всех этих максимализмов в отвержении "любви, побеждающей страх". Ибо все это раскрыто, все это дается только любящим: "И вопиял еси к любящим Тя: аз семь с вами и никтоже на вы…"

Отсюда два тупика современного христианства: любовь к "миру сему" (то есть без "не любите мира…") и ненависть к "миру сему" (то есть без "так возлюбил Бог мир…"). Два тупика, два отступничества.