Четверг, 18 декабря 1980
А вот и "разъяснение" – но от жизни, от Бога, не от "умствований". В прошлый понедельник в [госпитале] John Hopkins доктора, осмотрев Л., пришли к выводу, что опухоль на pituitary gland выросла, и теперь решают – резать или нет… И вот снова эта всю жизнь разъедающая жалость, припадки отчаяния у Л., это присутствие , невидимое, но такое явственное – печали … Все переменилось, исчезает "животная радость жизни". И начинается внутренняя борьба – за свет, за приятие, за очищение души от уныния и сомнений… И все это как бы "омывает" и, омывая, являет во всей своей – удивительной, чудотворной, радостной – силе: любовь … А вот это и есть "разъяснение"…
Пишу все это в маленькой студенческой комнате в Св.-Тихоновской семинарии. Погребаем владыку Киприана (†14 декабря). Вчера вечером – отпевание… Три часа. Чудное пение. Десять архиереев. Радостность, "очевидность" этой службы. А сегодня утром – солнечный мороз. Перед службой говорил краткое слово. Только сейчас со всей силой ощутил, что вот – раздражались мы на владыку Киприана, а был он частью нашей жизни, и было в нем Божие, доброе, светлое, в самом лучшем смысле этого слова – церковное.
В субботу 13-го декабря приехали и водворились у нас на Парк-авеню Сережа и Маня с детьми. Сережины рассказы о Москве и вообще России я могу слушать до бесконечности и всегда, больше всего, с удивлением : как все это возможно?
Свободное копирование
