Среда, 9 января 1980
В связи с шумихой вокруг Кюнга думал о методе, в сущности отсутствующем у православного богословия. Запад, говоря упрощенно, отождествил богословие с "наукой", то есть прежде всего с определенным методом. Этот метод не мог не привести к современному кризису (как раньше – к кризису "модернизма" и т.д.). Кризис заложен в самой его природе. Спасало от него только искусственное, априорное подчинение богословия авторитету , то есть именно некоему "априори". С той минуты, что богословие "научно" занялось самим этим авторитетом, то есть фактически отвергло "априори", кризис стал неминуемым. Кюнг – вполне справедливо со своей "научной" точки зрения – утверждает, что наука не может не быть свободной, то есть беспредпосылоч-ной, иначе ее просто нет. Рим в ответ твердит, что богословие хотя и наука, но подчинено "авторитету" Церкви. Это разговор глухих. В лице теперешнего Папы, с одной стороны, Кюнга – с другой, два этих утверждения нашли себе достаточно "целостных" и убежденных защитников. Но ни тот, ни другой не понимают, что оба они не правы, и не правы по существу, что сама эта схема – наука и авторитет – и есть западный тупик, только преодолев который можно серьезно "диалогировать"… Папа прав потому, что сведенное к науке богословие перестает быть богословием, изложением веры Церкви, оно распадается на всевозможные догадки, теории и т.д. и, главное, что бы оно ни говорило об объективности, все равно подчиняет себя изнутри тому или иному авторитету (предпосылкам, методу). Не прав Папа глубже: в том, что верит в возможность формально послушного богословия, то есть в саму дихотомию науки и авторитета. Это знает Кюнг, и в этом его формальная правда. Не прав он лишь в том, что называет свою науку богословием, которое, по сути своей, неотрываемо от Церкви. Но он давно уже пришел к выводу (научно не оригинальному), что никакой Церкви Христос не создавал, ибо "верил в близкий конец мира". А так как и создатели Церкви верили в близость конца, то и создание их было временным – и из него мало что можно вывести для современности….
Таким образом, главный предварительный вопрос для богословия – это вопрос о самой его сущности, то есть о связи его с Церковью . Православное богословие этого вопроса не ставит. Оно тоже "петушком, петушком" бежит за "научностью", оговаривая, однако, что наукой этой они говорят только то, чему учи т Церковь. Но где, ка к Церковь учит ? Тут – весь вопрос, и было бы хорошо, если бы православные богословы им занялись. Но он никого не интересует.
Свободное копирование
