Четверг, 9 марта 1978
Все эти дни недовольство собой – на глубине. Что я, собственно, "делаю" в жизни? В сущности – саркастически ворчу на всех "непонимающих", всех "делающих" не то . Однако никакого то я сам не делаю. Живу в какой-то постоянной "мечтательности", но пассивной, не активной. Ни молитвы, ни подвига. Искание "покоя". Лень… И когда все это чувствую, как вот в эти дни, и писать не хочется, столь очевидной становится ложь моей жизни. "Восстани, что спиши?.." И ведь действительно – "конец приближается" .
Продолжаю книгу о Блюме. 1936 год – который я так хорошо помню. Тот солнечный июнь, когда я ходил в [лицей] Carnot по гае Legendre мимо маленькой фабрики, а там шла grиve sur le tas и висели красные флаги. И как все кругом меня и, следовательно, я сам животной ненавистью ненавидели Блюма и с восторгом повторяли слова Xavier Vallat: "…се vieux pays gallo-romain gouvernй par un juif…" . А вот теперь читаю и сравниваю: Maurras (о нем я тоже недавно читал), радикалы, социалисты. И вся щедрость и сострадание были у Блюма, у ему подобных… Congйs payйs , сорокачасовая неделя казались концом мира. Но больше всего ужасает меня – ретроспективно – ненависть, казавшаяся не только оправданной, но и необходимой. И потом те же люди с восторгом приняли Гитлера. Но уже тогда – в сороковых годах – я стал что-то различать. И первое, что возникло в душе, в сознании, – это отвращение к ненависти, ко всяческим "непримиримостям". Я не стал ни на йоту "левым", но почувствовал непреодолимое отталкивание от всего "правого", от правой "ментальности", в сущности пронизанной ненавистью. И так оно продолжается и по сей день.
Как будто какие-то, почти незаметные, намеки на весну. Вчера ехал из Syosset (прием сербского епископа Cattor, заседание с Митрополитом, "дела"…) и смотрел на этот – уже весенний, уже с "обещанием" – закат за голыми, все еще заснеженными деревьями.
Пишу все это, чтобы оттянуть работу: писание скриптов…
Свободное копирование
