Тетрадь 5 - 75

Воскресенье, 5 марта 1978

Крещение сегодня восьмилетней Лары Литвиновой, дочки Павла и Майи (дочери "Рубина" [1]), внучки наркоминдела Максима Литвинова, в ненависти к которому я был воспитан и который мне в восемь-девять лет представлялся чуть ли не рогатым животным. Лара сама захотела креститься…

Читаю толщенную книгу J.Lacouture о Lйon Blum. Все то же стремление – понять, почувствовать квинтэссенцию этой религии левого . Мне было тринадцать лет в год "6 fйvrier" (1934), развития [во Франции] "Народного фронта" и т.д. Я был в корпусе, где мы со смехом пели песенку русского "шансонье" Павла Троицкого: "И зачем Леона Блюма родила мамаша Блюм?.." "Правизна" была в крови как нечто самоочевидное. Теперь она мне невыносима, но так же невыносима и "левизна". Между тем деление это, поляризация эта не умирает. Почему? В чем тут дело?

Одно мне ясно: прекрасна в мире только "неудача", только бедность, жалость, сострадание, уязвимость. "Доля бедных, превратность судьбы". И еще беззащитность – дети… Все жирное, самоуверенное, громкое и преуспевающее – ужасно… Думал об этом в связи с рассказом (странным) Вейдле в "Новом журнале" ("Белое платье"). Гениальный символ Достоевского: "слезинка ребенка". Это никогда не входит в "музыку правого" и, может быть, породило "музыку левого"… "Правое" несовместимо с сегодняшним Евангелием: "В темнице бех…" [2]. Левое несовместимо с молитвой благодарения: "Велий еси, Господи…".