Суббота, 26 марта 1977
Акафист вчера, а сегодня утром – тихая "голубая" Литургия "Похвалы". Чистая, беспримесная радость этого дня с юношества, когда, сидя в Lycue Carnot и скучая, говорил себе: "Сегодня вечером – Похвала…" Каштаны на Bd. Malesherbes.
Думал сегодня о спорах – "о месте Богородицы" в нашем спасении, об определении и т.д. О нищете и бессилии "богословия", так понимаемого. Ибо ничего нельзя понять, не приняв сначала всего этого: "Радуйся, еюже радость возсияет…", не прикоснувшись с изумлением, с благодарностью к этому "пре чистому" образу. И как все это определить на том языке, который выбрало себе "богословие" за то, что он "научный"?
Во всем "женском", даже самом "профанированном", – осколки того образа. В ней они собраны в целостности.
Отсутствие "отрицательных" женских образов в Новом Завете (как Иуда, фарисеи и т.д.). Христос обличает фарисеев, но прощает блудницу, разговаривает с самарянкой.
"Определение", то есть сущность: Мать, Дева, Невеста, Жена, облеченная в солнце, Царица.
Женщина "соблазняет" своей красотой. Но соблазн не в ней, а в мужчине. Он, соблазняясь, разрушает образ. Соблазн: желание проникнуть в тайну: "раздеванье". В мужчине нет тайны . Она есть в ребенке и в женщине. Соблазн: желанье разбить целостность и так добраться до "тайны". Вместо этого получается растление , то есть убийство тайны.
Свободное копирование
