Понедельник, 7 марта 1977
В субботу – лекция в Sea Cliff. До этого заехал на час к Н.С.Арсеньеву, который целую неделю просил, требовал, угрожал (в разговорах с Л.). Наделе, конечно, не только не было ничего спешного, но и вообще ничего, никакой, так сказать, причины для встречи, кроме одиночества, кроме этого ужасного погружения живым в смерть. Показывает какие-то семейные альбомы: сентябрь 1910 года, имение, эти удивительные "липовые аллеи", весь его – "арсеньевский" – мир. И за него чувствуешь всю силу этой памяти. Ему кажется, должно быть, что если бы все поняли, как он, как красив, прекрасен, глубок был этот мир, – они поняли бы, где спасение. И вот все – и стихи, и книги, и сама религия – только безнадежная попытка "воскресить". Приехал к нему раздраженный (тоном его телефонных разговоров), уехал не только примиренный, но с острым чувством жалости и раскаяния…
Лекция – о причастии, о приходе и Евхаристии – кучке русских людей, которых старается хоть как-нибудь "пронять" о.Леонид Кишковский. Слушают, благодарят, но насчет "пронимания"… "А потом что? А потом пили чай…" (старуха мать в чеховском "Архиерее").
М.М. Коряков дарит мне свою книгу "Живая история" (1917-1975).
Кончил Дэкса. Только читая такие книги – автобиографические, можно понять, до какой степени коммунизм сродни вере, религии. Это сказано было тысячу раз – но, следя за тем, как человек на протяжении тридцати лет смотрел и не видел, слушал и не слышал, как все – включая то, что буквально резало глаза, – немедленно истолковывала, обезвреживала вера (то есть не доктрина сама по себе и не "партия" сама по себе, а их органическое сочетание, которое и делает их верой…), понимаешь, почему действительно вера горами движет.
Вечером: звонок от о. Джорджа Де Грана о "харизматике", разговор по телефону с о.Ваней Ткачуком о его "общем собрании" в Монреале, звонок от К.К. Чекина из Сан-Франциско о тамошних церковных делах. И все какие-то "скандальчики", что-то бесконечно мелкое, липкое, абсолютно ненужное, если только раз подумать о Церкви, о молитве Василия Великого, которую читал утром: "Царское священство, народ святый…" Но в том-то и дело, что молит вы этой, даже если бы и хотели, не слышали, она стала "тайной", "секретом"… Как же учить: "Братья, будьте тем, что вы есть …"? А ведь в этом вся проповедь христианства. Только в этом.
Теплые, почти жаркие дни. Как всегда в Америке: прямо из морозов в жару.
Пишу это рано утром, до ухода на лекции, главное, чтобы справиться с унынием, всегда одолевающим меня в понедельник утром – когда я почти физически чувствую, как наваливается на меня тяжесть новой недели.
Свободное копирование
