Среда, 2 марта 1977
Не успел написать всего вчерашнего, как несправедливое, злое письмо повергло в уныние, раздражение, отравило душу. И от красивых слов – моих – ничего не осталось. Что, в сущности, подтверждает правило. А я-то думал, что хотя бы в этой плоскости достиг некоей "отрешенности".
Книга о Br'emond. Верил ли он? Страницы о невозможности молиться, о молчании Бога ("…tous ceux que je vois et que j'interroge me disent sans hйsiter que, a quelques belles heures de leur vie, ils vous ont recontrй. A tous vous avez dit quelque chose. Tous, а un certain moment, ont йtй dans l'impossibilitй de douter de votre prйsence et de votre amour… Et moi, jamais, jamais!.." p. 782 ). Что это - неверие или же провал определенной, почти технически разработанной "духовности" ("Упражнения" св. Игнатия [Лойолы] и их развитие иезуитскими духовниками)? Что такое молитва ? И этот западный выбор – или – или. Или чистая "трансцендентность", или же чистая "имманентность" (гуманизм и т.д.). Не в этом ли ложном выборе – причина трагедии Brйmond'a и столь многих других? Молиться Богу, "детерминированному", определенному философами… Стремление Brйmond к "религиозному чувству", то есть к опыту . Но и "опыт", оказывается, точно описан, определен, классифицирован. Весь Запад в этом, в этих ложных и абсолютных дилеммах и дихотомиях…
Вторник – мой длиннейший рабочий день… Четыре часа лекций, два утром и два вечером, заседания, свидания, исповеди, телефоны. Вернулся в 11 с головной болью.
Волнения Тома [Хопко]: изгнание из англиканского монастыря Sister Edith за сопротивление гниению. Она ночует у них.
Возвращение к нам после родов нашей "служанки" Флоры с новорожденной Эсперанцей! Прикосновение к "подлинному", к жизни в ее божественной простоте и глубине.
После обеда. Кончил Brйmond.
Хочу выписать это из письма Blondel (230):
"…il n'est pas mauvais non plus, pour triompher des tentations d'indйpendance ou d'intransigeance, non il n'est pas mauvais de considerer la responsabilite qu'on a vis-и-vis de tant d'autres esprits qui comptent pour nous, de songer и ne point fournir le moindre prйtexte, la moindre justification aux suspicions dont nous pouvons кtre 1'objet. Que de fois il m'a semble1 voir, avec une clartй percante, que le spectacle et la souffrance des injustices ecclesiastiques, des miseres officielles, etaient pour nous la ranc.on d'autres graces et d'autres lumieres… " .
Кончил с волнением, потому что читаешь такие книги с внутренним pro domo sua : относишь к трагической запутанности современного Православия, его "плененности" самим собою, чудовищному его провинциализму. Относишь к вопросу: как быть, что делать, к той постоянной неудовлетворенности, в которой проходит жизнь. А это поднимает последний, вечный вопрос: что Церковь и в чем верность ей, и в чем ее жизнь, и где начинается измена. И как различить боязнь "пострадать" от боязни "соблазнить"!.. Но есть в таких книгах, для меня во всяком случае, и нечто целительное: вот, казалось бы, совсем недавно бушевали эти страсти, а все прошло, все стало "историей". И таким образом – это призыв к тому, чтобы и наши бури переживать, так сказать, "в перспективе"…
Совершенно изумительный, торжествующий, светоносный день.
Свободное копирование
