Четверг, 28 октября 1976
Отождествление веры, христианства, Церкви с "благочестием", с какой-то одновременно сентиментальной и фанатической "религиозностью" – как все это утомительно, так же как разговоры об "уставе", о "духовности", весь этот испуг, рабство. "Жизнь с избытком" , Царство Божие – низведенные на степень благочестия. И за всем этим – этот страстный интерес к самому себе, к своей "духовности". Всегда занимающий меня вопрос – почему все это столь многих людей так неудержимо привлекает?
"Зато слова: цветок, ребенок, зверь…" (Ходасевич) . Думаю об этих словах, смотря на золотые, пронизанные послеобеденным солнцем деревья за окном, на кошку, на идущих из школы детей. Это меня в сто раз больше обращает к Богу, чем все богословские и религиозные разговоры вместе взятые. Иещеприходитвголову: "Qui vous a dit que l'homme avait quelque chose a faire sur cette terre…" . Это эпиграф к книге H. de Montherlant "Le Service Inutile" , которую я прочел лет тринадцати-четырнадцати и которая навсегда поразила меня.
По Евангелию так ясно: Бога любят святые и грешники. Его не любят и, когда могут, распинают "религиозные" люди.
Сегодня в радио "Свобода" перед лифтом В.Ф.Р. неожиданно мне: "Признаюсь Вам, как священнику, – под старость все больше боюсь смерти…"
Полтора часа в городе сегодня. Радио. Покупки. Нью-Йорк под ярко синим холодным небом. Человеческие лица: почти все озабоченные.
Свободное копирование
