Тетрадь 4 - 18

Суббота, 19 июня 1976

Читаю – с трудом и с увлечением – книгу М. Фуко "Слова и вещи". С трудом, потому что, увы, не привык к этому сложному языку, да и всегда был относительно слаб в отвлеченностях. С увлечением, потому что, читая, чувствую все время, что здесь что-то очень для меня важное, хотя бы часть ответа на центральный для меня вопрос – о символах, знаках, языке и их соотношении с реальностью и с опытом этой реальности. О богословии как языке, речи… О природе этого языка. Все это очень своевременно – в связи с моим] докладом для Афин ("Witnessing the Dynamics of Salvation" [1] – название странное, навязанное, но именно оно-то и направило меня на раздумья о "языке", о самом этом "witnessing"). Богословие предполагает некий общий язык с культурой, внутри которой оно witnesses [2]. Но у современной культуры – и в том, мне кажется, ее особенность – нет общего языка. Все ее языки "идеологизированы" и в меру своей "идеологизации" непроницаемы друг для друга. Единство современной культуры не в языке (как всегда было раньше), а в чем-то другом. В чем? Может быть, можно сказать: в "символах"… Объяснить.