авторов

1771
 

событий

250336
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Konstantin_Somov » Предисловие - 12

Предисловие - 12

12.09.1917
Петроград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия

Сходство в подходе к стилизации может быть обнаружено и в сравнении искусства Сомова с произведениями М. А. Кузмина. Как известно, последний — автор целого ряда повестей, стилизованных под античную литературу (к примеру, «Флор и разбойник», «Тень Филлиды», «Подвиги Великого Александра» и другие) или романы XVIII века («Из писем девицы Клары Вальмон к Розалии Тютель Маи?ер», «Чудесная жизнь Иосифа Бальзамо, графа Калиостро», «Приключения Эме Лебефа»). Кузмин заимствовал фабульную основу стилизуемых образцов, испытав в то же время влияние других стилизаторов — современных Кузмину французских писателей А. де Ренье и братьев Ж. и Э. Гонкуров. По выражению литературоведа Б. М. Эйхенбаума, у Кузмина «сюжетные схемы взяты здесь готовыми и использованы как чисто стилистическое явление»[1]. Рассуждая о стилизации в кузминской прозе, В. И. Иванов указал на «очарование нового, но по духу и приемам старинного рассказа, свежего и беспечно, бездумно внешнего, — быстрого, легкого, сжатого, занимательного, опускающего подробности (если они не чисто деловые, или живописные, или, наконец, скабрезные) и скользящего по поверхности вещей — из желания рассказывать, только рассказывать, что случилось»[2]. Несмотря на очевидную невозможность полного сопоставления произведений литературы и изобразительного искусства, нетрудно увидеть сходство в самом подходе к стилизации у Сомова и Кузмина. Особенно интересно обратить внимание на рисунок Сомова для первого издания «Приключений Эме Лебефа» (1906). Это залитый черный краской силуэт обнаженного мужчины в парике во вкусе XVIII века. Мужчина лишен одежды не в силу эротического характера повести: его фигуру можно трактовать как символ, раскрывающий общий характер заимствований и Кузмина, и Сомова, — изображение личной, интимной жизни в предметном мире стилизуемой эпохи.

При изучении произведений, созданных Сомовым в дореволюционный период творчества, становится очевидно, что поиски художника в области техники находились, скорее, в сфере современного ему искусства, нежели в области достижений старых мастеров. Причину тому следует искать в ощущаемой художником неспособности работать в манере последних, в представлении о глубоком несовершенстве собственной техники. В 1898 году, во время пребывания в Париже, Сомов с сожалением писал своему старшему брату А. А. Сомову: «Чем дольше учишься, тем больше видишь, что невозможно выучиться той технике, которую любишь в любимых твоих художниках. А более или менее годную выручку рисовать и писать получить — для этого не стоит бесконечно учиться так утомительно — т. е. проводить часы, дни над раздражительным рисованием некрасивых тел, нелепых поз (каковые бывают всегда в академиях), иногда даже прямо срисовывать безобразие à la morgue. <…> Теперь я чувствую, что мне надоело и уже поздно учиться как школьнику. Не выучился рисовать и писать — ну что же, десять лет прошло — стало быть, и не выучусь. <…> Вот нынче я написал этюд, старался, и что же: какая жалкая, рваная, бессильная живопись (не говорю уже о рисунке), а я люблю кушать самое лучшее, “les morceau de peinture d’un Largilliere”[3], например»[4].

Постоянная неуверенность в собственных силах, особенно в работе с натуры, преследовала Сомова на протяжении большей части его жизни. В 1919 г., обладая славой признанного мастера, он сделал в дневнике такую запись: «Работал очень долго, до 8-ми ч[асов] вечера. Написал на карт[ине] сложные ширмы. Много раз думал, и с грустью, что никогда не достигну даже посредствен[ного] умения писать м[асляными] кр[асками]»[5]. И даже еще позднее, в 1931 г., когда Сомов, по собственному признанию, продвинулся в этом умении, его уровень как живописца вызывал у него известные сомнения: «…я не умею писать маслом! И не выучусь никогда! Все дико трудно, все неудобно. Как масл[яная] живопись легко писалась в старину, даже третьесортными художниками!»[6]. Работа над графическими произведениями давалась Сомову несколько легче. Однако и в графике он до 1918 г., по собственному мнению, не мог добиться удовлетворительных результатов в работе с натуры и даже, согласно дневнику, почти не пытался это преодолеть.

Манера Сомова в определенные моменты сближалась с манерой отдельных художников, чтобы впоследствии отойти от них. Эклектизм, свойственный Сомову в заимствовании сюжетов, композиций и мотивов, распространялся и на прочие категории стилистических заимствований. Это хорошо видно на примере искусства Г. де Латуша. В 1910-е Сомов создал несколько произведений, колористически родственных целому ряду картин Латуша, написанных им за 5—10 лет до того. Они решены в теплых цветах — оттенках красного, с преобладанием темно-бордового, ржавого и карминного. В такой гамме решена картина Латуша «L’intrigue nocturne» (1890-е — нач. 1900-х), его «The Rescue» (1900-е), «La salutation de Pierrot» (1900-e) и множество других. Наиболее близко к ним по колориту уже упоминавшееся «Свидание», которое можно считать наиболее полным подражанием Сомова Латушу, в меньшей степени — созданные в то же время картины «Влюбленные. Вечер» и «Молодая девушка в красном платье», некоторые портреты. Произведения нескольких последующих лет еще носят отпечаток тех колористических поисков (как, например, в «Волшебнице», 1915), однако и они вскоре исчезают.

Подобным образом Сомов пропустил сквозь себя живопись А. Бенара. Лица моделей выписаны довольно гладко, в то время как их тело, одежда, предметы интерьера переданы посредством длинных, широких мазков. В таком ключе написана, например, «Соломенная шляпка»[7] Бенара и портрет принцессы Матильды (ок. 1904). Сомов заимствует эту манеру для нескольких портретов конца 1890-х — начала 1900-х[8], после чего перестает ее использовать для масляной портретной живописи.

 

 



[1] Эйхенбаум Б. М. О прозе М. Кузмина // Эйхенбаум Б. М. О литературе. М.: Советский писатель, 1987. С. 349.

 

[2] Иванов В. И. О прозе М. Кузмина // Аполлон. 1910. № 7. С. 47.

 

[3] «Куски живописи Ларжильера» (франц.).

 

[4] Письмо от 6 ноября 1898 г. ОР ГРМ. Ф. 133. Ед. хр. 193. Лл. 36 об. — 37.

 

[5] Запись от 8 августа 1919 г.

 

[6] Запись от 7 апреля 1931 г.

 

[7] Воспроизведено в Mourey G. Albert Besnard. Paris: H. Davoust, [s.a.]. P. 112.

 

[8] В таком ключе выполнены портреты В. В. Цемировой (1898) и Е. Н. Званцевой (1903).

 

Опубликовано 22.11.2026 в 22:55
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2026, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: