Я радуюсь встречам с людьми. Я люблю всматриваться в их лица. В Сибири часто подходят, приглашают в гости на пельмени или так просто — без пельменей. Иногда соглашаешься, идешь, знакомишься и радуешься, что встретил добрых, искренних людей. И это западает в душу и помнится долго.
Свободное время!.. Если оно вдруг и выкраивается, то тратить его на сплетни, пересуды и «светскую хронику» — нелепо, да и не в моих правилах. Я дорожу своими друзьями, их немного, и это все друзья старые, такие, которые тебя знают давным-давно, для которых ты все та же Мила Пахомова, всю жизнь занимающаяся фигурным катанием и бывшая когда-то чемпионкой. Они знают тебе цену человеческую. Они знают, какая ты разная, какая ты в горе, какая ты в радости, как ты решаешь свои проблемы, в чем ты можешь помочь им, в чем они тебе могут помочь. А что ты прекрасно владеешь искусством спортивного танца, это, конечно, хорошо, но главное, что они ценят во мне человека и друга — Милу... Вот в этом самом тесном кружке я даже могу позволить себе редкое удовольствие... потанцевать. С тех пор как к нам с Сашей пришел успех, у меня сложились странные отношения с самыми обыкновенными танцами в быту. Не помню, чтобы когда-то я придавала значение тому, хорошо я танцую или нет. Как и каждый человек, я танцевала просто так, для удовольствия. Но специально на танцы не ходила. Как-то раз один мальчик, он за мной ухаживал, пригласил меня на танцплощадку. Я отдавила ему все ноги. И он перестал за мной ухаживать. Вот как случается... Мне было 15 лет... В ГИТИСе я, конечно, проходила и сдавала все танцы на оценку: и вальс, и мазурку, и рок-н-ролл. Но тем не менее на вечеринках я старалась быть подальше от взглядов.
А потом, когда мы стали выигрывать, я тем более не могла относиться к танцу как к развлечению. Уже надо было «выступать». Я не могла просто так взять и «выйти в круг». Вот это сознание, что тебя оценивают, всегда неприятно. Но есть и преимущества, связанные с известностью. «Быть знаменитым некрасиво». Я с этим согласна. Я понимаю это как нравственную заповедь. Но быть знаменитым иногда... так кстати. Для меня нет необходимости быть представленной, чтобы обратиться по делу к людям, которые для других, может быть, и недоступны: к балетмейстерам, композиторам, художникам, модельерам. В посредниках я не нуждаюсь. Я думаю, что постоянное общение с людьми интереснейших профессий, иногда чисто деловое, но зачастую и более широкое, многое мне дает. Однажды, еще совсем «зелеными» чемпионами, мы оказались в обществе ярких, самобытных, талантливых людей — писателей, поэтов, музыкантов. Это было в Крыму, в Коктебеле, куда мы потом приезжали отдыхать каждое лето. За короткое время отпуска мы открывали для себя много нового — новые имена, новые книги, неизвестные раньше явления в мире искусства. Всем этим славным людям даже нравилось с нами возиться, наставлять нас на «путь истинный». Алеша Козлов, который теперь возглавляет ансамбль «Арсенал», а тогда только начинал, убеждал нас забросить «буржуазную развлекательную музыку для сытых» и танцевать только под джаз. Он рассказывал очень много и очень хорошо о джазе, о том, как его слушать, как понимать.
Я бы покривила душой, если бы стала жаловаться на бремя «чемпионства». Быть звездой мне нравилось. Разве не мечтает об этом каждая артистка? Я хотела кататься так, чтобы после меня и смотреть ни на кого не хотелось. Вот какая вершина была передо мной. Приблизилась ли я к ней? Нам ставили «шестерки», о нас писали, о нас сняли фильм, нас одаряли лестными эпитетами. Я знала себе цену как спортсменке, как фигуристке. Но что касается совершенства нашего танца, моего исполнительского мастерства, тут я не обольщалась. Решающее влияние на мою способность к трезвой самооценке оказал ГИТИС. Я привыкла смотреть на себя — фигуристку глазами студентки ГИТИСа. Там, в институте театрального искусства, меня оценивали но совсем иным критериям. У нас был преподаватель Петр Антонович Пестов, он вел класс. Когда он меня видел, у него судорогой сводило лицо, у него портилось настроение на весь день.
«Пахомова,— говорил он,— а у вас нет сейчас тренировки? Нет? А я так надеялся...» Он страдал. «Пахомова, что это у вас за позиция? Вы не на льду!» И так всегда, все годы... Я была без пяти минут чемпионкой мира, а ему в ответ на все эти обидные слова только одно: «Большое спасибо». И это совершенно искренне. Там это было законом — благодарность. ГИТИС открыл для меня огромный мир, о существовании которого я не подозревала, занятая полностью своим фигурным катанием...
Свободное копирование
