Убедившись в очередной раз в том, что В.Г. Кузнецова покидать его стойбище не собиралась, Тымнэнэнтын перестал задерживаться вблизи «цивилизации». Уже в середине октября караваны перешли на левый берег Амгуэмы.
21 октября подошли к реке Кайэнгыргын, где зимовали в 1948/1949 гг. и двинулись дальше в сторону долины реки Экитыки и одноименного озера, окруженных сплошной грядой гор. И далее двигались по левому берегу реки Экитыки, перевалили Экитыкский хребет и подошли к реке «Вульхвувеем» (судя по карте, имеется в виду река Вульвывеем). Пересекли Вульвывеем и вышли в местность, которую «Тым[нэнэнты]н назвал Куверуеем», вблизи реки Кувэт (реки в бассейне реки Пегтыгмель). Зимовали на реке «Мэйнытэлевээм» (на современной карте местность по Куулвэгыргыну, притоку Большой Осиновой и самой Большой Осиновой). Зимовка 1949/1950 гг. находилась гораздо дальше от побережья (Ванкарем), чем зимовка 1948/1949 гг. Стойбище Тымнэнэнтына как минимум в два раза дальше ушло в горы. Это была самая отдаленная кочевка за все время пребывания В.Г. Кузнецовой в экспедиции — расстояние, примерно равное 200 км [Кузнецова 1954: Л. 2].
Отношения с членами семьи Тымнэнэнтына продолжали оставаться весьма напряженными. В дневниках за этот период достаточно часто встречаются упоминания об этих тяжелых обстоятельствах полевой работы [Кузнецова 1948–1951: 340]:
4 ноября [1949 г.] <…> Ходила к Номг[ыргыну]. <…> Совсем другая семья, иная обстановка. Отдохнула от травли. Уже год живу у людей — собак, ненавидящих меня.
9 ноября [1949 г.] <…> Милый человек Номгыргын, разговаривал как с равной. Как я устала от повседневной грубости.