Кампания 1806 года - 11

 Как только русские заняли Яссы, князь Карл Каллимаки сейчас же бежал оттуда. Его княжение продолжалось всего один день, и он даже не знал, что был свергнут и заменен Александром Мурузи, по распоряжению русского правительства, которое, однако, не было уверено в признании Портой такой замены. С занятием княжества, Михельсон назначил князем Молдавии Ипсиланти, следовавшего за нашей армией, и сам возвел его на этот важный пост.

 Тщеславный, интриган Ипсиланти и не подозревал тогда, что мечта его -- добиться наследственной короны в Дакии -- не осуществится и что он жестоко разочаруется в своих надеждах.

 Между тем, быстрое и неожиданное овладение четырьмя крепостями дало Михельсону право предполагать, что Измаил взят и что достаточно оставить 4 или 5 тысяч на р. Серете и столько же гарнизонами, с остальными 40 тысячами, находившимися в его распоряжении, можно бы захватить Браилов, Журжево и Турно, а затем занять весь левый берег Дуная. Это предположение заставило его создать грандиознейший план, который был сильно раскритикован, а между тем он имел бы полный успех, если бы только Мейндорф занял Измаил и послал бы взять Мачин, как лишенный всех средств защиты. Это местечко дало бы нам возможность блокировать Браилов, который и принужден бы был сдаться нам до весны.

 Взять Журжево было труднее. Мустафа Байрактар мог собрать 20 тысяч в Рущуке и затруднять наше наступление, снабжая съестными припасами через Дунай; надо было занять острова и рукава, омывающие Журжево, и отрезать все сношения между двумя городами. Имея 40 тысяч, сделать это было не трудно и гораздо скорее, чем турки могли бы собрать свою армию. [584]

 Проект Михельсона хотя и не мог считаться выдающимся, однако он не был лишен надежды на успех, а его система действий делала ему честь. Вообще его операции в эту кампанию, несмотря на ошибки Засса, Ришелье и Милорадовича и поступок Мейндорфа, парализовавший успехи нашей армии, были более всех достойны похвалы.

 Гартунг и Толь помогали Михельсону, но тем не менее только он один сумел понять и привести в исполнение их указания и советы.

 Михельсон направил Милорадовича в Бухарест, Сергея Каменского в Браилов, а князя Долгорукова в Галац; но Долгоруков совершал свое передвижение так медленно, что рассерженный Михельсон послал туда генерала Ушакова с Одесским пехотным полком, который и занял Галац раньше прибытия туда драгун.

 Галац -- очень большой, прекрасно построенный и очень богатый город, но не укрепленный. Он расположен на возвышенности, в 57 верстах от р. Серета, в 157 верстах от Браилова и в 157 верстах от р. Прута; его положение, на левом берегу Дуная, до разветвления рукавов этой реки, очень выгодно для торговли, и он служил складочным пунктом для 3-х провинций.

 Михельсон потребовал сдачи Браилова и просил прохода для наших войск. Ахмет-Назир-паша, комендант Браилова, человек умный, храбрый, привязанный к своему повелителю и родине и которого мы позднее увидим великим визирем, играющим большую роль в этой войне, ответил Михельсону, что он весьма удивлен его предложением, так как великая Порта не находится еще в войне с Россией и что он не согласен на пропуск наших войск в Молдавию; если же нам надо было идти в Далмацию, то Браилов совсем не по дороге; но что если бы мы нуждались в провианте, то он снабдит нас за деньги; при этом он добавил, что если он не производит на нас нападения, то только потому, что не получил об этом приказа от Султана, но если бы мы атаковали его, то он будет защищаться, а не поступит так, как поступили паши Хотинский, Бендерский и Акерманский (Сдача этих трех крепостей тем более удивительна, что я могу заверить, что паши их не были подкуплены и взятие крепостей не стоило России ничего, кроме чести).

 Мустафа-Байрактар, один из знаменитых разбойников Порты, создал себе совершенно независимое положение в Рущуке, [585] где он заменил собою знаменитого Терсенек-Оглу, казненного немного раньше (Полагают, что Терсенек был казнен по настоянию Себастьяни, французского посланника в Константинополе, надеявшегося в Мустафе найти человека преданного ему; но доказательств этого предположения нет). Мустафа занял Бухарест сперва с 500 чел., a затем с 2.000, под предлогом необходимости поддержать князя Александра Сутцо, недавно назначенного Портой господарем Валахии (Г-ну Италийскому удалось передать владение Валахией Ипсиланти, спасавшегося в России. Г-н Кириков, консул России, получил приказание заставить Диван Бухареста не признавать более Сутцо, но когда угнали о вступлении русских в Молдавию, то Мустафа счел нужным поддержать Сутцо).

 Ипсиланти желал, из этого поступка Мустафы, создать перед русским правительством акт враждебных действий Порты, а самый набег Мустафы он выставил как наступление авангарда, что ему и удалось; при чем 2.000 чел. были увеличены, в депешах его в Петербург, до 30.000 чел.

 В то время, наше министерство можно было обмануть легко, так как если бы оно лучше знало положение дел и все то, что происходило в Турции, то оно ясно видело бы, что Мустафа, бывший иногда непокорным Порте и отнюдь не проводником ее политики, двинул войска в Валахию вовсе не для поддержки Сутцо, а только для того, чтобы воспользоваться в своих интересах немилостью Ипсиланти и лично убедиться, может ли он овладеть или, по крайней мере, разграбить эту богатую провинцию. Доказательством того может служить то обстоятельство, что он смотрел уже на Валахию, как на свою землю, так как во время пребывания в Бухаресте войска его вели себя отлично, а управление страною он оставил в руках народа; но Сутцо, вернувшийся в страну как князь, не признал свое положение безопасным и скоро покинул столицу.

 Вступление русских в Молдавию сильно помешало Мустафе. Сначала он хотел войти в союз с русскими, но потом он сообразил, и не без основания, что если русские возьмут Валахию, то наверно не для него. Тогда он переменил свое первоначальное предположение и признал, что ему выгоднее идти против русских. Он послал в Бухарест 4 -- 5 тыс. чел., под начальством одного из верных ему пашей Ахмета, а адъютантом к нему назначил ужасного разбойника Махмута-Тирана, внушавшего ужас и страх не только в жителях Бухареста, но [586] и в Журжевском паше. Эти разбойники прибыли в Бухареста 30 ноября.

 Узнав об аресте Реньярда в Яссах, Ла-Мар -- консул Франдии, и Ладукс -- вице-консул, тотчас же потребовали, как возмездие, ареста русского консула Кирилова. Его тотчас же арестовали и отправили в Рущук, где он пробыл целый месяц в тюрьме, ежедневно опасаясь быть на завтра повешенным, как ему каждый вечер обещал это Мустафа. Волосы Кирикова совершенно поседели за это время. Вообще Кириков не отличался мужеством.

 Милорадович приехал в Валахию гораздо раньше, чем его ожидали турки. С ним прибыли полки: Аншеронский, Олонецкий, Орловский, 5-й егерский, Белорусские гусары и два казачьих полка. Эти полки составляли авангард, начальником которого был Уланиус.