Тетрадь вторая
(1923-1924)
НОРВЕГИЯ. ПРИЗНАНИЕ ДЕ-ЮРЕ
Поездка в Москву летом 1923 года. — Текущая работа полпредства (экономические вопросы, Шпицберген и проч.). — Раскол Норвежской рабочей партии и телеграмма Сталина. — В Москву за инструкциями. — Беседа с Мовинкелем, заявление Мишеле, обед кабинета, вопросы "Руссо-Норзе". — Стадия конкретных переговоров о взаимном признании. — Смерть Ленина. — Признание (стортинг голосует за признание, подписание актов признания). — Неожиданные дипломатические сложности и их разрешение. — Началась текущая работа. — Прибытие в Берген "Авроры" и крещение лесовоза. — Торговый договор. — Аудиенция у короля. — Два контрпункта. — Заседание Совнаркома (октябрь 1924 г.).
Поездка в Москву летом 1923 года
19 августа. "Риц".
Вернулась 16 августа. Москва позади. Мой дом, вернее, моя "палатка кочевника" сейчас в Христиании. Две светлые комнатки принаряжены: новые обои, новый мягкий тюфяк на кровати. Из окон — верхушки деревьев, за ними фиорд. И небо... Много неба...
Москва — как сон. Месяцами рвалась туда. Глядела из этих окон и ждала: "Вот поеду в Москву!". Теперь Москва позади, а впереди полпредская работа.
* * *
В Москве попала в горячую переделку. Надо же было добиться того, из-за чего приехала: торговая операция с Педерсеном, закупка рыбы в кредит, выяснение вопроса о Шпицбергене, признание нашей республики — это главное и, наконец, оформить отозвание Ошмянского.
Тринадцать дней Москвы, насыщенных спешкой встреч и свиданий. Металась из учреждения в учреждение. Москва летняя, опустевшая, пыльная и душная. Первый Дом Советов. Маруся Докшина, Леленька, Александр Гаврилович [Шляпников]. И тут же художник Вербов во что бы то ни стало вздумал нарисовать мой портрет! Надо бежать в Госторг — нет, не дописал, сиди!
Повидала всех, кого наметила, кроме Сталина. Красин понял важность предложения Педерсена, подумал над депозитом, посоображал и одобрил. Но сам он произвел на меня жуткое впечатление. Не прежний Красин! Похудел, морщины. Когда пришла, обнял. И долго, раньше чем перешли к делу, рассказывал о всех неприятностях, что он пережил. Из-за Англии, с его отозванием, с нотой Керзона, с Уркартом и проч. и проч.
Литвинова застала накануне отъезда. Принял в кабинете на Кузнецком. Встреча вышла какая-то натянутая, это меня удивило. По переписке все шло у нас гладко. Литвинов очень скептически отнесся к вопросу о признании, даже с ноткой иронии: "Норвегия страна зависимая. С какой стати ей нас признавать?". Насчет Шпицбергена советует не строить иллюзий. Враждебные державы не допустят нашей подписи под Парижским трактатом. Просила пока никого не назначать вместо Ошмянского — справимся с секретарем Боди. Промолчал, будто согласился.
У Чичерина была два раза, всегда ночью. Чичерин придает большое значение нашей подписи под Парижским трактатом. К этому свелась вся беседа о Шпицбергене. Политического значения сделки с Педерсеном он не видит. Интереса к этой комбинации не проявил. Но сам Педерсен произвел на него благоприятное впечатление. Друг другу понравились. Чичерин умеет "очаровывать", когда захочет. От него ни советов, ни директив. Интереса к тому, что мы делаем в Норвегии, мало. Но задача прежняя: добейтесь де-юре и больше никаких!
Флоринский устроил чай с дипломатами в мою честь. Были "восточники" и немцы, советник германского посольства Радовиц с женой и Эбессен, второй секретарь норвежского посольства. (Якхельн в отъезде). Чай на Денежном, в тех же комнатах, где прежде заседал Коминтерн. Чай был скромный и после норвежской сервировки казался "кустарным". Радовиц пригласил меня на обед. Поехали с Флоринским. Обед был натянутый, дамы в вечерних туалетах. Я была слишком скромна в своем белом летнем платье из Христиании.
Труднее всего далось разрешение вопроса о закупке рыбы. Металась между Фрумкиным и Госторгом. Уперся чинуша — Казаков из Главрыбы. Добилась-таки решения купить треску. Но сколько это стоило!
Потом выступления. Выступала на больших митингах по низам. Это после долгого перерыва. Я волновалась от радости. Один большой митинг для работниц. Председательствовала Калыгина. Встретили очень тепло. Видала многих. Заходили работницы, Анучкина, Баринова, Подчуфарова, все мои соратницы по 1-му Съезду работниц в 1918 году. Жалуются на безработицу женщин. Женщин сокращают в первую очередь. Живется трудно. "От нэпа, — говорят они, — выигрывают не рабочие, а крестьяне". Заходил два раза Кузнецов из бывшей "рабочей оппозиции". Раз привел двух незнакомых с завода. Один мне очень не понравился. Ставил вопросы какие-то провокационные.
В партии неспокойно. Ленин серьезно болен. И это чувствуется. Всяческие настроения и группы. "Рабочая правда", "Рабочая группа"... У Шляпникова своя линия. Много говорят о высылке Мясникова. Он в Берлине. Все это нервировало.
Центр жизни в Москве — сельскохозяйственная выставка. Много фольклора, этнографии. Организовано спешно, но производит впечатление. Эффектно. Видала лишь бегло. Крестьяне приезжают толпами из деревень. Читают для них лекции по сельскому хозяйству.
Тринадцать дней Москвы. Всего тринадцать дней, насыщенных до отказа. Встречи, рассказы, дела, личное. Все спутано в один общий клубок... Будто лихорадочный сон.
Еще хлопоты с шубой для дочери Педерсена, директора госмонополии по хлебу в Осло. Он просил купить со скидкой. Конечно, подарим, но надо произвести расчет. Ездила в холодильник, хотела себе купить норковый воротник к пальто — дорого, не купила.
Потом еще этот немецкий адмирал. Подкинули нам его наши полпредские в Гельсингфорсе — ехал в Москву по закупке остовов русских кораблей. В Райяиокках разговорились. Весь выглаженный, подтянутый, типичный, точно сошел со страниц иллюстрированного журнала. Состоял при адмирале Тирпице во время и до войны. Много рассказывал о положении в Германии. Неглупый. И хорошие глаза. Был у меня с визитом. А через день вдруг явился: жена, мол, при смерти, срочно его вызывает. Приехал ко мне просить выездную визу. Нелегкое дело. Подумала. Заказала машину во ВЦИКе (там старые друзя — автоотдел не откажет). Дали срочно. Повезла его из учреждения в учреждение. Как это со мной бывает, прихожу с таким видом, что не откажут. К пяти часам у него на руках был паспорт с выездной визой. Заехал попрощаться перед поездом. Говорит: "В немецком посольстве ненаудивляются: — мы бы с вами этого и в неделю не добились".
* * *
В Петрограде я заключила с Госиздательством договор на мою книгу "Любовь пчел трудовых". Выйдет сборничек маленького формата. И в нем моя Василиса и все, мною пережитое...
* * *
В Москве пришлось дать интервью о норвежских делах. Написала по экономике Норвегии статью в "Известиях" {В июле или начале августа.}, о значении для нас норвежского рынка (под псевдонимом "Красный купец").
Свободное копирование
