16 января.
Жизнь моя входит в нормальную рабочую колею, не по московскому образцу, конечно, но организованно и методично. Город Христиания мне ведь знаком по прежним годам, и я часто встречаю себя, вернее, свою тень годов эмиграции. Ожидание писем из Швейцарии от Ленина и Крупской, от А. Г. [Шляпникова] в Англии. Хлопоты с транспортом нашей литературы в Россию или через Союз моряков во Францию, Америку, Голландию... Далеко это все. Между теми годами — огромный, решающий отрез истории: война, за ней наша революция, первая в мире социальная революция. Ее наметил Ленин еще в начале войны и активно ее подготовлял, а затем и осуществил. Одновременно строил Третий Интернационал и для этого пользовался и моими силами, моя агитация и пропаганда его идей в выступлениях и в печати. Я непоколебимо верила в правильность нашей линии и горячо работала. И вот теперь результат: первая в мире Советская Социалистическая Республика. Это — огромно, и сознавать это радостно.
А порою, в буднях и суете моей пока еще только намечающейся работы, я это забываю. Тоскую по Москве, по напряженной спешке женотдельской работы, забывая ее трудности, неприятности, сопротивление См., Ряз. и многих, многих других... Не понимают еще многие женщины даже у нас, в Москве, чего я хочу. Портят мои начинания и по неразумию считают, что я "иду слишком далеко налево". Много оставила горечи позади в Москве в отношении работы и в связи с Павлом. Но мимо, мимо этого. Я живу здесь настоящим. А оно такое непохожее на атмосферу годов гражданской войны и строительства женотделов с лозунгом: "Раскрепощение женщин во всех областях и полное их равенство в правах".
* * *
Пансион "Риц", где я поселилась после отъезда сына, мне по душе. Он в десяти минутах ходьбы от полпредства, на улице, упирающейся в Бюгдоалле и в Драмменсвейен. Много еще не застроенных на ней участков и много палисадников. Близко от фиорда.
Пансион "Риц" (одно имя это показывает) — пансион для людей с достатком и с претензией на "шик", хотя и в преуменьшенных размерах. Проживают здесь богатые вдовы, бергенские судовладельцы, временно по делам прибывшие в Христианию, но есть и жители поскромнее — адвокаты, писатели, артистки. Белогвардейцев нет, я справлялась.
У меня мансардные комнаты, но в них зато обилие неба и света, мне они тоже по душе. Внизу гостиные и симпатичная столовая. Вечером ужин по шведскому образцу, т. е. накрытый стол с закусками, и все берут сами, что хотят. Кругом отдельные столики. На каждом низкая лампочка с бледно-розовым абажуром и низкая ваза с цветком или просто со свежей хвоей.
Обитатели "Рица", конечно, заинтересованы мною, им любопытно поглядеть на русскую дипломатку, да еще большевичку. Но когда я прихожу в столовую, делают вид, что не следят за мной глазами. Хозяйка вежливо-сдержанная, по норвежской манере. Муж ее высокий и стройный типичный норвежец, он ко мне приветливее жены. Не потому ли, что он маклер по фрахтованию судов (брокер)? Пансионом руководит его энергичная жена. Норвежские женщины чаще проявляют себя хорошими дельцами, чем их мужья.
Я пока избегаю знакомств в пансионе. Распорядок дня у меня строгий и для пустых бесед нет ни времени, ни надобности. С утра до четырех часов я в полпредстве. В четыре часа обед в пансионе. Прогулка небольшая — что-нибудь купить, зайти в библиотеку за книгами — и снова в полпредство. Вечером сажусь в своей мансарде за письма или иду в кино. Иногда заходят фрекен Дундас или Эрика. На ночь читаю газеты, те, что не успела досмотреть утром. Такова сейчас моя жизнь, но скоро начнется настоящая работа.
Свободное копирование
