1 декабря.
В норвежской общественности все еще не изжито событие 1921 года, так называемая великая забастовка. Рабочие не могут забыть, какой в рабочем классе царил тогда революционный подъем, как выросли симпатии к Советской республике, как имя Ленина служило знаменем обостренной классовой борьбы, какой активный отпор дали рабочие тупоумной и грубой политике консерваторов, призывавших студенчество вступать в ряды штрейкбрехеров и мобилизовавших военных, чтобы разбить солидарность рабочих. Революционный подъем в 1921 году был налицо. Свыше 150 тысяч промышленных рабочих дружно бастовали, факт неслыханный в Норвегии. К ним присоединились портовые рабочие и моряки торгового флота.
А что сделал ИККИ, как использовал ситуацию? Хуже, чем ничего не сделал. Лозунги Зиновьева не соответствовали создавшемуся положению и задачам рабочего класса. Великая забастовка окончилась победой капиталистов и реакции.
Революционный подъем рабочего класса, сплетавшийся тогда с нарастанием симпатий к нам и ростом доверия к Коминтерну, этот благоприятный момент был упущен ИККИ, вернее Зиновьевым. А момент был решающий. С окончанием мировой войны (1914—1918) сразу пали непомерно высокие барыши судовладельцев. Военные перевозки прекратились. Пароходчики пытались отыграться на массовом расчете своих служащих и рабочих. Последовали крахи частных банков. Это отразилось на промышленных предприятиях, и хозяева искали в первую очередь спасения для себя, понижая расценки на труд или производя массовое увольнение рабочих.
Разумеется, Норвегия не промышленная страна, а рыбацкая и мореходная, но и в этих основных отраслях ее хозяйства кризис чувствительно ударил по массам. Лозунг — контроль над банками и над судоходством самого государства или с помощью "советов рабочих" — шел с низов. А ИККИ в те дни толковал о борьбе с религией и исключении из компартии, тогда еще очень малочисленной организации, тех, кто не принимает все 21 пункта Коминтерна.
Слушаешь рассказы о великой забастовке и диву даешься близорукости Зиновьева, неумению ИККИ руководить создавшейся благоприятной обстановкой. Надо же понимать и считаться с тем, что у норвежцев сильно развито чувство патриотизма, как бывает во всяком молодом государстве, они горды своей недавно приобретенной независимостью и суверенитетом. Норвежцы любят подчеркивать, что у них свой собственный король, а не король шведский; что у них свой норвежский парламент и даже норвежская промышленность мирового значения, например добыча селитры из воздуха, свое норвежское судоходство. Норвежский флаг во всех морях и океанах — это звучит гордо... На этом чувстве в дни великой забастовки легко можно было бить реакционеров, капиталистов. А Зиновьев лез с лозунгом "борьбы с религией"!.. Коммунисты-норвежцы говорят: "Зиновьев станет могильщиком Коминтерна, если Ленин не выправит его линию". Но Ленин болен.
Положение в ИККИ огорчает и заботит меня. Такие моменты, как в 1921 году, в Норвегии еще повторятся и не только здесь, но и по всему свету. Руководство ИККИ надо сменить.
* * *
Интересует меня вопрос, что представляет собою новообразовавшаяся в Норвегии партия, носящая название "крестьянской" (бунде-парти), когда крестьянства, собственно говоря, в Норвегии нет. По-видимому, это группа тех же реакционеров (хёйре), но с душком фашизма. Лидера, пользующегося влиянием, у нее пока нет. Но эта партия может оторвать часть избирателей от либералов по вопросу сухого закона. Программа ее узкая, однако в вопросе Шпицбергена она выступает архишовинистически, и это надо учесть. Наша опора здесь — Рабочая партия, объединенная с ком партией, отчасти имеем опору у либералов, идущих за Мовинкелем. Но это уже в вопросе фрахтования судов и закупки сельдей.
Поработать в Норвегии есть над чем и основное задание свое здесь я выполню. Конечно, надо поработать настойчиво и без нервной спешки. "В особенности поменьше переусердствования" был лозунг Талейрана, а он умел достигать и добиваться того, что наметил.
Свободное копирование
