Мозамбик - 6

Остров

С утра идем на причал. Пока черная братия навешивает мотор на свою посудину, присаживаюсь на край пирса - просто дабы не стоять. День длинный, еще находимся.

В тени пирса машут клешнями и бегают друг за другом, деля территорию, маленькие крабы. Смехотворно маленькие - с 10-копеечную монету, но с огромной клешней размером с самого бойца. Это - боевая. Второй, маленькой, крабик ест. А этой машет. Они и называются манящие, поскольку постоянно помахивают ей, как бы приглашая подойти. При малейшем моем движении они мгновенно исчезают в норках. Если не двигаться, то через некоторое время из грязи, заполняющей норки, показываются палочки глаз, потом крайние ноги, а потом крабик, весь настороженный-настороженный такой. Среди крабов лихо подгребают мелкие илистые прыгуны. Размер-то весь от сантиметра до трех, а важные такие. От моего вторжения они бегут странным способом - сворачивая хвост бубликом и мгновенно распрямляя его, резко прыгают сантиметров на 30-40, после чего опять продолжают свое движение вверх по склону, быстро загребая обоими грудными плавниками одновременно. Глядя на них, как-то сразу понимаешь, как эволюционировали конечности.

Грузимся. Пока в лодке какой-то базар, всматриваюсь в воду за бортом. Ба-а, да это суп! Лодка стоит плотном в косяке мелких, сантиметров по пять каждая, рыбок. Косяк вздрагивает от резких стуков погрузки, но не уходит - прячется от тех, кто покрупнее. Те - тоже рядом. Над водой, немного в стороне, систематически всплескивает такая же мелюзга, разбегаясь в панике от желающих завтракать. Некоторые мальки - выскакивают из воды почти горизонтально и успевают на скорости сделать аж до пяти прыжков подряд, как "блинчик" пущенный умелой рукой.

Базар наконец-то утихомиривается, и мы отходим от берега. Через какое-то небольшое время лодка тыкается в песок острова. Приехали.

Черная просоленная корка продавливается под ногой, оседая пластами. Черный песок, наструганный ветром мелкими занозами. Черный песок, засыпавший сухой ствол дерева. Черный песок, растягиваемый полосками под ветром. Черный песок везде... Я не видел такого. Радиометр показывает не менее 200 микрорентген в час. В одном месте намериваем 1000... вот тебе и пляжик... И везде норки крабов... Не удивлюсь, если у них здесь по четыре ноги и они плюются кислотой.

На осушке торчит наша головная боль - пласт бурой глины, метровой толщины, утыканный остатками мангровых корней. Если таких много - то при отработке это создаст весьма ощутимые трудности, которые выльются в дополнительные финансовые затраты. Поэтому мы стоим и "чешем репу" - придется их искать, оконтуривать и учитывать при подсчете запасов...

Дюны. Огромные, рябые от концентрата, черно-белые полосатые поверхности плавно изгибаются и упираются в ярко-голубое небо. Склоны подернуты мелкими морщинами ветровой ряби. Бок гигантской зебры. Только узор очень сложен. Полоски идут одна за другой по прямой, потом резко загибаются концентрическими кругами, потом волнообразно, потом круто в сторону и опять прямо. Ветер развлекается - ему скучно дуть все время в одном направлении и он, как маленький ребенок, бегает вокруг макушек дюн и среди чахлой растительности, со смехом закручивая полосы черного концентрата и белого песка в странный рисунок... За ветром бегают крабы и мелкие ящерицы - весь песок истыкан цепочками их следов. Восторг переполняет меня. Скачу по дюнам, как последний идиот... Передо мной - разворачивается букварь Эола. Все то, о чем мне толковали тысячу раз на лекциях, все то, о чем я столько читал в книгах и видел в керне скважин - все это здесь. Передо мной. Вот - в "живом" виде. Слоистость, рябь, концентрация тяжелых минералов - вот они. Наветренный борт - черный, подветренный - белый. Наветренный - остаточные концентрации тяжелых за счет выдувания легких, подветренный - накопление легких минералов в ветровой тени. Все происходит на моих глазах. Гигантский учебник под открытым небом...

Впереди на осушке рыбаки, упираясь спинами в широкие лямки, ногами в песок, тянут из моря сеть. Один из них, нагнувшись и двигаясь спиной в перед в сторону берега, быстро волочет какой-то предмет, держа его зубами за тонкую веревку. Зрелище критиническое... Однако, подойдя ближе видим, что это крупный скат-хвостокол. Гм... Ну да - ведь из руки выскользнет и ядовитой иглой получить - никому не охота. По другому и не потащишь... Заглядываю в сеть - мелкая рыбешка, креветки, зазевавшиеся крабы, медузы... Килограммов 150-200, на мой неискушенный взгляд. Рыбаков - человек 10, да семьи... В общем - не густо.

К часу ветер усиливается, меняет направление и начинает дуть с моря. Песок ползет змеями по поверхности пляжа. Видно как создаются, разрушаются и опять создаются микро-россыпи. На зубах начинает хрустеть. Поворачиваем обратно. Каждый наш шаг отпечатывается на белой поверхности темным веером - ботинок меняет аэродинамику приповерхностного слоя. Возникшие завихрения срывают легкий покров кварца и обнажают черную поверхность слоя тяжелых минералов.

Прилив. Резкий ветер несет с моря мелкую соленую водяную пыль, которая висит туманом над берегом. На берегу растут казуарины. Странные деревья, похожие на сосну. Их "иголки" имеют строение такое же, как стебель хвоща - каждая длинная "хвоинка" состоит из мелких члеников. Забиваемся в жидкую тень. "Хвоя" дерева блестит на солнце. Протягиваю руку, срываю одну "иголку", пробую на вкус - соль. Соль из водяной пыли, принесенной ветром.

Лодка задерживается на час.

Вечер. Приходим в себя. День на пляже не проходит даром. Местное солнце не дает загара - оно жжет. Кисти рук вздуваются багровыми полосами там, где не хватило рукава. Морда становится бурой, несмотря на широкополую шляпу. Под глазами появляются мешки. Я прибавил лет десять за один день... Когда ожег спадет - загар не возникнет. Кожа приобретет первичный светлый цвет и начнет шелушится... Впервые я сгорел до волдырей.