Поэтизировать проходку шурфов дело не то, чтобы не благодарное, но бестолковое. Работа тяжелая и грязная. Везде процесс происходит по-разному. В Гвинее, если это работы по золоту - бригады по три человека. Один рыхлит землю маленькой кирочкой - "пикасой", сидя по-турецки, периодически выгребая разрыхленный грунт куском "калебаса" - местной сушеной тыквы и поворачиваясь по мере удаления грунта, вокруг своей оси. Таким образом, получается "дудка" - ровное круглое отверстие с вертикальными стенками в которое копатель понемногу опускается по спирали. Копатели периодически сменяются, и один из них, по мере углубления дудки, поднимает наверх выкопанную землю все в том же калебасе на веревке и складывает ее туда, куда скажете. Дудки имеют глубину до 20-25 метров и заканчиваются внизу либо расширением - "юбочкой" либо, зачастую, целыми галереями ходов, которые соединяются под землей с другими аналогичными дудками. Залезается-вылезается в такую выработку исключительно упираясь спиной в одну стенку, а ноги и руки переставляя по специально сделанным углублениям в условно-противоположной стенке. Прямо сказать - забавно... Дудки проходятся в сухой сезон и поэтому, обычно, с водой проблем не возникает.
Здесь, в Конго, проходка шурфов похожа на таковую гвинейскую, но применяемую при разработке алмазов. Бригады работают минимум по шесть человек, привлекая необходимый народ по мере углубления и расширения шурфа. Я видел, как на одном шурфе работало человек 15. Это, собственно, уже не столько шурф, сколько шурфокарьер. Так у нас - по шесть. И хлебают, надо сказать, ребята через край. Яма закладывается размером минимум два на два метра. Копают столько, сколько в ней умещается - обычно человека 3-4, остальные на подмене. Земля летит во все стороны, образуя вокруг шурфа вал. Когда все это сооружение достигает глубины около двух метров в забое остается один человек, а остальные располагаются вокруг и "точат зубы" (в просторечии - трепятся) сменяя забойщика через каждые минут 30-35. А вот глубже - в шурфе появляются ступеньки и уже все стоящие наверху выстраиваются в цепочку, которая по мере углубления становится все длинней, и начинают передавать наверх грунт в тазиках. Тазик - 15 литров, что составляет около 15-20 килограмм породы. Передавать приходится, наклоняясь до земли и поднимая тазик на уровень головы и выше. Весь день с небольшими перерывами. Если это речная долина, то дальше появляется вода. Если мало, то ее систематически отливают из шурфа теми же тазиками по той же цепочке, а если много - требуется помпа. Тогда количество работающих в забое удваивается, а иногда и утраивается - один копает стоя по колено в воде, второй сидит и держит шланг помпы в специальном отдельно взятом тазике, дабы помпа не забивалась, а третий подставляет еще один тазик под лопату и отправляет его с грунтом наверх. Хотите попробовать? - Вперед! Слезаем в эту грязную дыру, плюхаемся по колено в воду, под которой еще сантиметров тридцать жидкой грязи, берем голыми руками лопату и-и.... и не забудьте: ноги - босые, или в драных кроссовках, иногда - в сапогах, но вода с грязью - через край. Над головой жарит солнце, со стенок льется вода, а сверху систематически из передаваемых тазиков временами проливается все та же жидкая грязь... Романтики - полные штаны и в прямом и в переносном смысле. По мере углубления, влажные стенки шурфа начинают осыпаться. Тогда вся бригада делает перерыв и идет заготавливать материал для "барража". Из толстых стволов (не менее 15 см в диаметре) с развилками, в шурфе собирается прямоугольная рама. Конец каждого ствола пересекается с развилкой другого и, дополнительно, укрепляется забиваемым в грунт, в месте соединения, шестом. С внешней части рамы, вплотную к ней в землю загоняется частокол из тонких шестов. Получается "забор" треть которого торчит над рамой, а две трети - под землей. Пространство между стенкой и забором забивается длинными пучками травы и можно копать дальше. Верх барража предохраняет от земли, осыпающейся со стенок сверху, а низ - от оплывания стенок снизу. Зачастую, шурф над барражом еще расширяют, что бы стенки были подальше. Такая конструкция позволяет пройти еще метра два-два с половиной. А вот если нужно глубже - то ставят еще один барраж, или шурф увеличивают до размера небольшого (или большого - в зависимости от наличия золота) карьера. Вот так и проходим.
Проходка осуществляется до "бэдрока" или, по-русски - "плотикА". Т.е. до породы, которая подстилает дно речной долины и является не перемещенной (коренной). Обычно, на ней-то и лежит материал с самыми высокими содержаниями золота - "пласт". Вот с этим-то у нас и странности некие присутствуют. Во-первых пласта два. Ну - это бывает часто, а во вторых - нижнего нет... А вот это уже парадокс. Почему? Потому что уважаемые господа канализаторы - бельгийцы, нижний пласт (ну о-очень богатый) отработали еще "при царе-Горохе" - в начале прошлого века. Т.е. долина была вычищена до того самого "бэдрока". В чем проблема? А проблема в верхнем пласте - если долину выскребли, то откуда он взялся? Почему внизу металла нет - понятно: "проклятые империалисты" постарались, а откуда верхний пласт?? Существует общее мнение, обоснованное столпами россыпной геологии, что концентрации металла в реках формируются на протяжении о-очень длительного времени. Десятки тысяч, миллионы лет. Пока золото из коренной породы освободится, пока донесется до реки, пока там перемоется и сконцентрируется... Ну о-очень долго... А здесь? А здесь: начало века - отработка бельгийцами, 50-е годы - окончание отработки и-и-и.... вот вам второй пласт поверх! Причем с концентрациями не миллиграммы на метр кубический, а граммы! Надо вам заметить, что это очень приличные содержания. А под этими содержаниями - еще два с половиной метра разреза и ничего нет - все бельгийцы взяли... Вот ведь задачка какая. Россыпь, которая сформировалась за 30-50 лет... Это Африка, уважаемые! Вся россыпная геология формировалась в стране, где три четверти россыпей (если не больше) лежит в вечной мерзлоте. И климат - не влажный и жаркий, а вовсе наоборот. И кор выветривания - не то чтобы таких, а просто почти нет. Так что для России десятки тысяч лет - не срок, наверное. А здесь - весь металл уже в глинах. В глинах кор выветривания. Много металла. Очень много рассеянного металла - здесь крупный золоторудный узел. Был. Основные блоки тоже давно отработали, но рассеянная золотоносность - вот она, никуда не делась. И весь этот металл давно уже вытащен из прочной породы и только лежит и ждет, что бы его собрали в одном месте и перемыли рекой. И именно это и произошло - бельгийцы вырезали долину и забрали весь древний металл. Тот самый, который формировался те самые десятки тысяч лет: темно-желтый, матовый, скругленный за счет долгого лежания в россыпи, иногда с царапинами, с интенсивной шагренью на поверхности - покрытый ну чуть ли не "золотой шерстью" (достался нам в целиках маленьких), и заполнили вырезанный контур, хвостами отработки, изменив водный баланс и уклоны. Снесли растительный покров по берегам, построив дороги, обогатительные фабрики и жилые поселки (одни фундаменты в траве стоят - народная власть и длительные войны свое сделали) и, тем самым, резко увеличили эрозию грунта в сезоны дождей. И в это новое, абсолютно голое русло началось, как модно выражаться - "лавинное" поступление материала из окружающих глинистых золотоносных кор выветривания. И материал этот перемывался интенсивным потоком реки, которая стремилась приспособить под себя, переработать новое, не свойственное ей ложе. Вот тут-то и образовался второй, новенький, как свежечеканенная монета, золотоносный пласт с совершенно другим золотом. С новым, ярко-желтым до зеленоватого, блестящим, в сростках с кварцем, "колючим", не покрытым возрастной шагренью. Его-то и копали старатели во время местной "золотой лихорадки" в конце восьмидесятых. И сейчас копают остатки, перемывая тонны песка в своих тазиках и на примитивных шлюзиках, сделанных из пальмовых веток и покрытых кусками одеял. И мы опять опоздали. Лет на тридцать...
Свободное копирование
