А утро неважное вышло. Опять туман. То ли что-то приснилось. Какое-то тревожное ощущение. Бродят неспокойные мысли о всяком... И вообще никуда двигаться не охота.
Процесс сборов стирает эмоции. Порядок подготовки в маршрут немного отвлекает, как и надевание влажной одежды.
Через небольшое время байк, ворча, уже тащит меня, драйвера и двух рабочих в гору и настроение понемногу улучшается. Сельва, как гигантский вампир, начинает выкачивать из меня тревогу и утренние заботы. Дорога ползет по водоразделу, ныряя в ручьи и влезая на склоны. Водораздел закрыт туманом. Байк, ворча, катится в рассветном сумраке, огибая, согласно колее, уходящие ввысь стволы, переборки воздушных корней и свисающие откуда-то сверху обрывки лиан и воздушные корни папоротников. Впереди над дорогой мечется силуэт летучей мыши.
Туман понемногу рассеивается под неверными лучами поднимающегося солнца. Сегодня четверг. В задачах - линия копушного опробования. Промывка проб на месте. Работа прозаическая. Один идет впереди, выдерживает заданное мной направление и рубит кусты, буде они мешают. Второй - сзади, с ведром, мешками и лопатой. Я - посередине с джипиэсом в котором нанесены точки.
Размечаю линию. На точке делаем затес на дереве, пишем номер, в землю втыкаем щепу - тоже с номером. Когда проба будет ссыпана в мешок, щепу отрубят, и кусок с номером бросят туда же. А пока - она обозначает место, где нужно копать.
Не то чтобы джунгли - вещь специфическая... Но, похоже, привыкнуть к ним так и не удастся. Полчаса вечных сумерек намертво отшибает у меня ориентировку в пространстве и времени. Тем более - в отсутствие солнца. А особенно, если еще на что-нибудь отвлечься. Даже жопопес не помогает, поскольку систематически кажет в совершенно противоположные стороны. Отвлекаться приходится постоянно - маршрут все-таки. Работа - не гуляем. Поэтому приходится смотреть за всем и сразу. За рабочим впереди, за округой и за тем, что под ноги попадается. Попутно рассматривать экранчик карманной навигационной службы и соображать через сколько будет очередная точка.
Первый - пошел! Марлон остается копать, я и Валентайн - идем дальше, маркируя точки и развешивая на них мешки для пробы. Взгляд упирается в плоский корень, размером в два моих роста... Крона теряется где-то в вышине. Гм... где-то здесь точка... придется двигать. Очередной гигант, но уже - лежит. Ствол - мне до пояса. Уже не плохо - можно перелезть. Хватаюсь рукой за тонкий стволик очередного красного дерева, перелезаю. Хватаюсь именно в том месте, где брался впереди идущий рабочий. И вообще - постоянно приходится следить за тем, куда опереться рукой и за что ухватиться. Поскольку здесь есть всякие случаи - например муравьи. Безобидно, но не приятно. А может быть скорпион... Кстати, отворачиваю камень - от дневного света в ближайшую щель быстро уползает небольшой черный он родимый...
Возвращаемся. Два мешка уже лежат около лунок, Марлон трудится над третьей. Приседаю посмотреть, что за материал. С очередной лопатой из ямки в глаза бьет ярко-оранжевый цвет. Даже не оранжевый, а фосфорицирующий оранжево-алый. Недоуменно беру кусочек чего-то в руки, гляжу на индейцев - корень... Чей, зачем? - не понятно. И они не знают. Типа - бывает...
Мешки стаскиваем в ближний ручей. Мимоходом Валентайн проверяет котласом попавшуюся на пути нору краба. Крабы здесь - народ серьезный, клешни размером как пассатижи и панцирь сантиметров десять диаметром. Говорят - вкусные. А вот и автор - в воде рядом с корягой. Черный, как гнилая листва, с темно-рыжими клешнями, пытается боком удрать от меня под берег. Тыкаю его палочкой (не совать же в эти пассатижи палец?) - в ответ он неожиданно резко вскидывает клешни, поднимает облако мути и благополучно в нем исчезает... Осьминог, тоже мне!!!
Валентайн бросает мешок перед лужей в русле и долго в нее вглядывается: "No animals!". Хочу спросить каких, но с языком у меня плохо, и пока мучительно формулирую вопрос, понимаю, что лучше промолчать. Марлон берет ведро с грунтом и лезет в воду - мутить. Вниз по течению разматывается розовато-желтый шлейф глины. Марлон долго перетирает руками породу, отсеивает крупные камни, отмывает их от глины. Наконец - наступает моя очередь. Оставшийся в ведре песок и мелкие камешки аккуратно пересыпаются мне в лоток, ведро ополаскивается и все опять сливается ко мне в лоток, а в ведро загружается вторая проба.
Пока вожусь с лотком, прилетает колибри. "А скажи мне милый ребенок, - в каком ухе у меня шуршит??" И вправду - в каком? Колибри висит в полутора метрах от меня, как обычно - за спиной. Над водой блестит в солнечном луче темно-синим. Крылышек не видно - только ф-р-р-р-р раздается. У них странная привычка. Не мной одним замечено, что если ты в ручье садишься мыть шлих, то в одном случае из трех обязательно прилетит колибри. Покрутится, посмотрит, чем это ты занят, искупается и улетит. Любопытство что ли ими движет?
Лужа маленькая. Очередная проба придает воде нереальную окраску. Сижу, как в лаке для ногтей - по колено в алой жидкости с перламутровыми разводами. Только запах ацетона отсутствует. Перламутр - это серицит, а алый цвет - кора выветривания. Ну, надо же какой оттенок!
Меняем место - с очередных точек проще дойти до другого ручья и пробы таскать уже туда. Делаю шаг в сторону от прорубленной Марлоном линии - лицом в паутину... Бр-р-р, гадость... однако, на обрывках висит паучок если только не с сиреной и мигалками - безумной, красно-желто-черной раскраски, в полоску, с какими-то рожками и усиками! Красив! Хорошо, что мелкий и не ядовитый...
Ручей большой. На дне в ямках заметны маленькие рыбки. Каждая охраняет свою ямку. Цихлиды - народ территориальный... Ну, извините, на некоторое время я вас потесню. Сажусь, начинаю мыть пробу. На светлом фоне свежего грунта на дне видна маленькая ползущая боком тень - креветка... Да тут их целая толпа! Штук шесть снуют вокруг моего сапога, с интересом изучая хвосты от шлиха. Опускаю в воду руку. Любопытные полупрозрачные создания тот час же окружают ее и начинают цепляться за пальцы своими миниатюрными клешенками-пинцетиками, резко подгребая при этом хвостом, в попытке отщипнуть кусочек. Не получается! Смеюсь и пытаюсь ухватить креветку за клешню - тоже не получается... Креветка рывком прячется под ближайший лист.
Порыв ветра качнул кроны. Мы, внизу, это только услышали. В нашей духоте ничего не изменилось. Но что-то громко шурша, с нарастающей скоростью проносится сквозь листву. И еще... Ребята отработанным движением закрывают руками головы. Я отреагировать не успеваю. Это что-то врезается не далеко от нас во влажный грунт с сочным шлепаньем. Из глины торчит коричневая десятисантиметровая фасолина. Вот вам подарочек! Вообще - присутствует ощущение, что в тебя целятся. Поскольку раз от раза эти фасолины падают все ближе и ближе. К концу дня в меня-таки попало. Правда - рикошетом, от корня, по спине, пока я пробу мыл, но достаточно чувствительно. Не до синяка, но неприятно.
Линия закончена. Байка пока нет, в запасе - еще полтора часа. Идем пешком.
Четыре километра пересеченной местности улучшают отношение к жизни и структурируют сознание. Минут через десять от движения начинаешь получать удовольствие. Шагаю в своем темпе. В мозгах крутится какая-то нехитрая мелодия. Темп позволяет вертеть головой и, помимо собственно дороги, поглядывать по сторонам и предаваться всяким размышлениям о смысле жизни и не только. Дурным голосом орет... наверное - птица. Поднимаю голову - на фоне неба мелькает здоровый желтый хвост. А я-то думаю, что-то мне твои глаза знакомы - макао. Большой желто-синий амазонский попугай, тот, у которого клюв в полголовы. Вот и встретились, а я уж думал - вас тут и не водится. Оказывается - на разных этажах живем.
Из-под ног убегает мелкая ящерица. Успеваю только уловить звук шуршания по сухим листьям. В столбе солнечного света неоновый всплеск... Бабочка... Здесь без стеклянной коробки... Еще одна - и тоже живая...
А вот в колее байка - черепаха. Марлон шлепает по ее панцирю котласом. В ответ черепаха с шипением втягивает голову и ноги. Марлон улыбается, берет ее и относит в сторону. Топаем дальше. На базу... На базу...
Отдаленное гудение. Красный жучок через какое-то время показывается из-за деревьев и, пока мы до него идем, разворачивается. Грузимся. Маршрут закончен.
Свободное копирование
