Начало и конец - 4

Был конец октября. Двадцать третье число. Эта дата останется в моей памяти на всю жизнь. Поздний вечер. Рано стемнело. Я думал, что минул еще один «пустой день». Думал, что сегодня меня уже никто не потревожит, как вдруг заскрежетал замок на дверях. Раскрылась «кормушка». Надзиратель окинул меня долгим, удивленным взглядом: — На выход! — сказал он, сделал долгую паузу, и добавил: — С вещами… Немного отлегло от сердца… Должно быть, кончаются мои муки. Надел тюремную фуфайку, ушанку, взял котомку с лагерными пожитками, и дежурный офицер повел меня по бесконечно длинным коридорам, которые были мне хорошо знакомы. Он завел меня в большой полумрачный кабинет, где за длинным столом сидело несколько начальников в военном и штатском. Они долго меня рассматривали. Один из них, высокий седой человек с трубкой в зубах, протянул мне бумажку и неторопливо, извиняющимся тоном сказал: — Ну вот, разобрались и решили, что в отношении вас произошла ошибка… Не обижайтесь на нас… Было указание, знаете, а мы выполняем приказы свыше… Очень строго обошлись с вами, но вы сами понимаете: не ошибается тот, кто ничего не делает… И вам, и вашей семье пришлось пережить несколько неприятных лет… Что ж, как говорят, не взыщите. Мы не виновны, мы солдаты. Пришел из Москвы указ, чтобы вас и ваших коллег посадить, и мы «оформили» как положено… — Он глубоко задумался, глядя на меня пристальным взглядом, желая определить, как я реагирую на его слова, и притихшим голосом добавил: — Да, кстати, должен вас предупредить: возвращаетесь домой, к людям, в общество, будут вас расспрашивать, как и что, где были эти годы, чем занимались, — упаси вас Бог рассказывать что-либо о тюрьмах, лагерях и прочее. Никому ни слова… Это, знаете, не для печати… Вы поняли?.. Нет, не понял! И никогда этого не пойму! Я смотрел на этих подобревших служак, которые вдруг заговорили другим тоном, но остались теми же, какими были всегда. Никогда они меня не заставят замолчать. Наоборот, непременно все расскажу, расскажу об их чудовищных преступлениях, о том, что они творили в самые мрачные годы нашей истории, о гибели сотен тысяч ни в чем не повинных людей, пусть все узнают всю правду расскажу о надругательстве над лучшими сынами и дочерями народа, расскажу для того, чтобы такое никогда повторилось! Никогда! Киев, 1988–1991