В 1987 г. моя мечта по продвижению в лидеры конструкторского коллектива стала ближе. С учетом успешно проведенной по двигателю ТВ-О-100 работы руководство организации представило меня на еженедельном совещании ведущих специалистов ОКБ в качестве будущего заместителя Генерального конструктора. Было сказано, что на все мои вопросы к различным службам нужно давать ответы как будущему начальнику по расчетной тематике (с перспективой занятия кабинета академика Б.С.Стечкина). В предвкушении будущего назначения я начал формировать улучшенный план развития подведомственной службы, которая на тот момент насчитывала около 250 сотрудников из отделов перспективных проектов, прочности, аэродинамики компрессоров, турбин, теплообмена и др.
Также к этому моменту в столе лежала написанная докторская диссертация, я успел неформально поруководить подготовкой четырех кандидатских диссертаций коллег, опубликовал основные результаты исследования. В то время защитить докторскую степень было относительно просто, если соискатель имел адекватный административный пост. Наука для "чистых ученых" не поощрялась. Тема скромно называлась "Устойчивость диффузорных течений в газотурбинных двигателях" и перекрывала последовательно все элементы двигателя: входной диффузор, каналы в компрессоре, в разделительном корпусе, камере сгорания, переходный турбинный и затурбинный диффузоры, а также спецтематику гиперзвукового диффузора по лазеру.
Однако, если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах...
У нас неожиданно сменился руководитель предприятия, не сработавшийся с министерскими чиновниками. После прихода нового начальства вместо продолжения технического развития начались политические игры за перераспределение мест "под солнцем" вблизи Генерального, что мне никогда не нравилось. Например, одной из инициатив нового руководителя, который не удосужился в прошлой жизни даже написать кандидатскую диссертацию, было заставить всех сотрудников со степенью кандидата технических наук добровольно отказаться от министерской надбавки к окладу (50 руб. в месяц), которую должны были выплачивать весь период рабочего стажа. (Из-за нее руководитель группы всегда смотрел на меня косо. У нас был одинаковый оклад, руководителю полагалась надбавка 30 рублей в месяц, а мне за кандидатскую степень - 50 рублей). Народ пошел ко мне, как неформальному лидеру и общественному деятелю за защитой. Я встретился с партбюро и профсоюзом и предложил следующее. Каждый кандидат наук представляет перечень полезных для предприятия своих работ за последние 5 лет, после чего принимается коллегиальная рекомендация (не решение) о судьбе надбавки. Новый руководитель категорически отказался от открытой дискуссии о полезности научных степеней.
В результате меня пригласили поучаствовать в конкурсе на позицию начальника сектора отраслевого НИИ и в середине 1988 г. я начал трудиться в научном коллективе. После 18 лет работы в родном ОКБ произошедшие события и сам переход были неприятны. Прикладная наука отличалась от конструкторов тем, что ее представители не любили отвечать за результаты, а занимались организацией процессов. Советовали специалистам авиадвигательных предприятий, но за результат отвечали, только если получалось. На грани юмора в процессе работы над двигателем в нашем ОКБ сотрудники придумали, как устранять заклинивание ротора после останова экспериментального изделия. Двигатель погружали в кузов грузовика и делали круги по заводской территории. Под воздействием тряски на ухабах изделие "оживало". К сожалению, этот способ не годился для изделий в эксплуатации.
Свободное копирование
