Итак, меня оставили стоять на пятачке прямо перед приёмным креслом Жоао. Сзади был полный зал медитирующих. Я чувствовал их плотный поток энергии, поддерживающий мне спину. С двух сторон подковкой сидели на деревянных стульях особо продвинутые ученики и помощники Жоао. Они также были в глубокой медитации. Некоторые - в позе лотоса. Интересно, что по обеим сторонам от кресла Жоао стоят несколько крупных, в полроста человека, кристаллов. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы увидеть всё это. А потом я закрыл глаза и просто отдался своим ощущениям.
Не было ни страха, ни тревоги. Пришло волнующее чувство предстоящего события, за которым я ехал сюда, и которое поможет моему духу и моему телу обновиться и набраться сил, чтобы совершить всё то, о чём я мечтал.
В голове мелькнула мысль: а может, вот сейчас и надо просить всего, о чём мечталось? Но Душа моя легко и весело отвергла эту смешную мысль - БЛАГО - ДАРИТЬ! БЛАГОДАРИТЬ НАДО, а не просить!
Потому что всё это уже есть где-то там, на моих дорожках. Нужно только делать правильный выбор на каждом повороте и всегда точно знать, чего хочешь. В этот момент как будто мощная волна окатила меня с головы до ног и электрические "мурашки" забегали по спине, по рукам и ногам. Тело стало плавно раскачиваться по кругу, а душа в это время танцевала где-то надо мной. Ей было так хорошо и свободно, как никогда раньше.
Видимо, кто-то из помощников испугался, что я упаду: раскачивание тела набирало размах, но я не чувствовал дискомфорта.
Ко мне подошли сзади, тихонько взяли за локти и усадили в кресло-каталку, чтобы не болтался тут, и оставили в покое.
Душа моя продолжала танцевать с ангелами ("Я требую продолжения банкета!"), а голова стала вращаться против часовой стрелки с такой амплитудой, что я и не ожидал от своей шеи таких возможностей...
Я не знаю, сколько это продолжалось, но видимо, к тому моменту, когда энергии завершили все необходимые приготовления в теле, ко мне подошёл Жоао с помощниками. Он посмотрел на меня коротко и внимательно, и сказал: "Пойдём". Меня подняли, один из помощников взял меня под руку, другой прихватил каталку, и мы все пошли на сцену.
Моё медитативное блуждание в пространстве не прекращалось даже во время этого короткого перехода, но с выходом на сцену всё стало по-другому.
Меня поставили у стенки, как принято. И вдруг этот яркий свет, устремлённые на меня глаза, видеокамеры, фотовспышки... Я почувствовал совсем другие энергии из зала, и тело моё завибрировало мелкой дрожью, а душа будто слилась с ярким светом и замерла в неге и молчании.
Жоао начал обычную речь с благодарностями кому-то. Я знал, что всё хорошо и так нужно, но существо моё изнывало от готовности и ожидания. Я не думал о том, какая именно будет операция, я всецело доверял Ему: будет такая, какая нужна. Мне только хотелось скорее. Такое было ощущение, будто тело само просилось под нож.
Наконец он повернулся ко мне. На миг закрыл лицо ладонями, как будто снимая маску. И через секунду на меня уже смотрели голубые глаза ангела, который видел меня насквозь и всего сразу. (Позднее я узнал, что в обычной жизни глаза у Жоао карие, но в моменты, когда через него работают знергии, они становятся небесно-голубыми).
Меня посадили в кресло лицом к залу.
- Если есть в зале врачи, желающие видеть операцию ближе, пожалуйста, пройдите на сцену, - сказал переводчик. Кажется, кто-то поднялся на сцену.
Мою левую ладонь он положил мне на мой левый глаз, а правый окружил своей ладонью. Переводчик попросил меня держать глаза открытыми и опустить зрачки как можно ниже. В этот момент Жоао чётким и уверенным движением развернул мой глаз в глазнице внутренней стороной наружу. И сделал ножом несколько скоблящих движений по обратной стороне глазного яблока. БОЛИ НЕ БЫЛО.
Я чувствовал натянутые мышцы, на которых держится глаз и чувствовал скоблящие движения ножа. Но боли не было.
Он вытер нож о салфетку, приготовленную на моём плече. И отдал инструмент помощникам. Всё. Мою коляску развернули и повезли со сцены в комнату для восстанавливающихся. Ещё пока меня везли, я услышал клич Жоао, тут же переведённый: "Желающие в зале получить операцию прямо сейчас - прошу на сцену".
Когда мы въехали из яркого зала в полутёмную комнатку, одна из женщин, работающих здесь, сказала: "Откройте глаза, не бойтесь, так надо". Я открыл, и тут же слёзы хлынули из обоих глаз, как омывающий душ. Боже, как давно я не плакал... Лёгкая тупая боль теперь чувствовалась в правом глазу, и я снова прикрыл веки.
- Ну вот и хорошо, - сказала она, - всё в порядке. Теперь вы полежите тут у нас немножко, а мы за вами поухаживаем.
Меня уложили на деревянную кровать, укрыли простынёй, а на оба глаза положили тампоны со льдом. А потом эта женщина стала читать надо мной молитвы, и я, кажется, задремал. Проснулся я от того что две дамы хлопотали над мужчиной, которому, как я догадался, сделали операцию после меня. У него был надрез на спине, и он всё не мог улечься так, чтобы его не тревожить.
Чуть позже подвезли ещё женщину, которой, видимо, стало плохо во время медитации. И вот мы лежали втроём и слушали молитвы, которые нам читали.
Я знал, что эти работницы - волонтиры, отдающие своё свободное время бесплатно, но столько было в их заботе настоящего сердечного тепла и доброты, какие редко встречаешь в жизни.
А потом нам принесли любимый горячий суп. И тут уж он действительно показался мне волшебным: ко мне вернулись силы, и я почувствовал, что смогу пойти домой. Правый глаз мне всё-таки заклеили сверху марлечкой - от солнышка и яркого света: на него нельзя было смотреть в ближайшие несколько дней.
Я поблагодарил за заботу и тихонечко, глядя одним глазом, пошёл в свою гостиницу. Меня ожидали сутки затворничества в комнате, и я был этому рад. Так много всего надо было осмыслить и пережить...
Свободное копирование
