Нижний Новгород — город весьма трезвый и прозаический — до того времени связан был традициями реалистов и бытовиков. Имена его уроженцев — П. И. Мельникова[i], П. Д. Боборыкина[ii] и критика Н. А. Добролюбова поддерживали эту репутацию. Но, должно быть, пробил час психологического ущерба, рефлексии и — с другой стороны, — каких-то новых предчувствий, какого-то нового душевного опыта. И вот этот провинциальный город вдруг стал пристанищем беспокойных искателей новой эстетики и новой поэзии. Я помню, как однажды, зайдя в книжный магазин, я обратил внимание на только что вышедшую книгу стихов никому тогда не известного Вячеслава Иванова[iii] — «Кормчие звезды». Стоя у прилавка, я жадно стал читать необычайные стихи таинственного {65} поэта. В эту ночь мы с В. Ф. Ахрамовичем (Ашмариным) не смыкали глаз, наслаждаясь пряной и хмельной поэзией нами открытого стихотворца.
Мы все, случайные гости Нижнего Новгорода, питали склонность к литературе. Это пристрастие иных из нас привело к трагическому концу. Так, например, товарищ Вейншток[iv], работавший как пропагандист в уезде, соблазнился и стал пробовать свои силы как беллетрист. Недавно товарищ Ашмарин напомнил мне об его грустной судьбе. Не доверяя своим художественным силам и в то же время чувствуя, что от литературного соблазна ему не уйти, несчастный товарищ Вейншток пошел на знаменитый в Нижнем «откос» и там застрелился.
Другой товарищ, также увлекавшийся ролью беллетриста, буквально заболел манией славолюбия и, напечатав рассказик в местной газете, ходил по стогнам[v] Нижнего Новгорода, уверенный, что он не менее знаменит, чем Лев Толстой[vi]. Впрочем, этот добродушный, образованный и неглупый человек впоследствии излечился от своего недуга. А в те времена с ним случались забавные истории. Так, желая, например, найти признание своего таланта со стороны Максима Горького, этот товарищ отправил ему свой рассказ. Через несколько дней он пошел за ответом.
Вернулся он от знаменитого писателя в блаженном восторге.
— Какое же впечатление произвел на Горького ваш рассказ? — спрашивали мы его с любопытством.
— Огромное. Он все понял. Он все оценил. Он угадал во мне художника.
— Что он вам сказал?
— В том-то и дело, что он мне ничего не сказал.
Мы удивилась и смотрели на счастливого беллетриста с недоумением.
— Да, он ничего не сказал, — продолжал наш приятель, ничуть не смущаясь. — Он вынес мою рукопись из кабинета и молча мне ее отдал… Но как он при этом посмотрел! {66} Как посмотрел! Одним словом, мы тогда поняли друг друга…
[i] Мельников Павел Иванович (псевд. Андрей Печерский; 1818 – 1883) — писатель, автор романов о жизни старообрядцев и раскольников.
[ii] Боборыкин Петр Дмитриевич (1836 – 1921) — писатель, представитель натуралистического течения в русской литературе.
[iii] Иванов Вячеслав Иванович (1866 – 1949) — поэт, представитель младосимволизма. Книга «Кормчие звезды» вышла в 1902 г. По мнению Чулкова, она «ввела поэта в “сенакль” современных декадентов, но в этой книге заключается уже яд, который неизбежно должен был разложить декадентство» (Чулков Г. Покрывало Изиды). О сборнике стихов «Cor Ardens» он написал статью «Поэт» (Чулков Г. Вчера и сегодня). В 1924 г., возможно, в связи с отъездом Вяч. Иванова за границу {676} Чулков посвятил ему сонет «Третий завет» (РГАЛИ. Ф. 548. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 9). Несколько ранее в цикл «Послания» (Стихотворения Георгия Чулкова) им было включено стихотворение «Поэту», обращенное к Вяч. Иванову.
[iv] Вейншток — вероятнее всего, речь идет о Илье Матвеевиче (1878 – 1904?), бывшем студенте юридического факультета Московского университета, учившемся вместе с Чулковым.
[v] Стогны — улицы, площади города.
[vi] В судьбе Л. Н. Толстого (1828 – 1910) Чулкова более всего занимал вопрос, что заставило этого «вольнодумца… отказаться от таинства евхаристии». Свои соображения по поводу «душевной значительности» писателя он высказал в связи с книгой Р. Роллана «Жизнь Толстого», 1911. (Нейтральный писатель // Чулков Г. Наши спутники. М., 1992).
Свободное копирование
