Тем временем, пока сельское начальство вырабатывало тактику борьбы с бунтующими мужиками, из Москвы вернулся Никита Пономарёв. Он тут же пошел к брату, жившему у Володякиных. В доме, кроме Сергея, никого не было. Никита поздоровался с братом, тяжело опустился на скамейку и горько вздохнул. Сергей встал с лежанки, сел рядом с братом и закурил. Никита тоже попросил закурить.
- Рассказывай! – обратился Сергей, когда увидел, что брат успокоился.
- А чего рассказывать, если рассказывать нечего, все пустое. Пошел в Кремль и попросил охранника пропустить к Сталину. Он посмотрел на меня, как на психа, и сказал, что здесь Сталина нет, и не бывает. Я не поверил и до самого вечера околачивался на Красной площади, ждал, что Сталин пройдет или проедет, но все напрасно. Переночевал на вокзале и наутро решил добиться приёма у Молотова или Кагановича. А где их искать, понятия не имею. Потом увидел большое здание, у которого поверху было написано крупными буквами - «Известия». Я остановил одну дамочку и спросил, что в этом доме находится. Она сказала, что это редакция газеты. Про себя думаю, раз это газета, то им все известно и решил туда зайти и узнать адреса членов ЦК. Когда подошел к выходу, двери распахнулись и мне навстречу вышли два человека. Я попросил выслушать меня и говорю, что приехал из деревни и хочу встретиться с кем-нибудь из членов ЦК, да вот как найти не знаю, и не подскажут ли они, где их искать? Мужчины переглянулись друг с другом, усмехнулись, а потом ответили, что я приехал не вовремя, так как большинство членов ЦК разъехались по стране, но всё же спросили, а кто мне лично нужен? Я сказал, что мне хотелось бы поговорить со Сталиным, а если не удастся, то с Молотовым или с Кагановичем. Они ответили, что к Сталину едва ли пустят, а Молотова и Кагановича в Москве нет, но если кто-нибудь из них приехал, то попытай своего счастья. Один из них достал блокнот, чиркнул что-то в него, вырвал листок и подал его мне, сказав, что написал адреса приемных и пожелал удачи.
В приемной Кагановича меня встретил неопрятный, молодой человек. В мятой одежде, с кудрявыми, нечесаными волосами на голове. Я принял бы его за посетителя, но он был в приемной один и сидел за столом, окруженный телефонами. На просьбу пропустить меня к Кагановичу, ответил, что Лазарь Моисеевич в Москве отсутствует и когда будет, не имеет понятия. На этом со мной и простился. Пошел кМолотову. Встретил человек в военной форме. Встал, пожал мне руку, пригласил к столу, сел и сам. Когда я изложил ему свою просьбу, ответил, что ничем помочь мне не может, так как Вячеслав Михайлович в отъезде и когда будет в Москве, он не знает. Потом немного подумал и сказал, что сейчас в Москве находиться Маленков и можно будет отправиться к нему.
- А этот откуда взялся? - спросил Сергей.
- А черт его знает! Поэтому я спросил его, не лучше ли обратиться к Бухарину. Он сказал, что не советует, так как Бухарин сейчас не имеет власти и мне не поможет. Маленков же, говорит, возглавляет сектор ЦК и имеет большую силу. Написал мне на бумаге адрес приемной Маленкова и проводил до двери. Что делать, пошел к этому самому Маленкову. В приемной тесно, все стены заставлены шкафами. За столом сидит какой-то человек и читает в бумажке. Когда я вошел, он отложил бумаги, оглядел меня и тихо так сказал:
- Садитесь, товарищ, слушаю вас!
Я поведал ему о своих невзгодах и сказал, что мне бы хотелось поговорить об этом с товарищем Маленковым. После этого его добродушие сразу пропало. Тогда я расстегнул полушубок, сославшись на духоту и, когда этот плюсовый шнырь увидел мой орден, то тут же вскочил на ноги и скрылся за дверью. Через некоторое времявозвратился и сказал, что товарищ Маленков примет меня завтра. На другой день меня пропустили в кабинет Маленкова. Комната небольшая, уютная, с большим ковром на полу. Возле стола стоит плотный, я бы сказал даже жирный мужчина, невысокого роста, в кителе защитного цвета. Пуговицы все застегнуты до самого горла. Волосы черные, лицо широкое, плоское, какое - то бабье. Щеки отвисли, шеи почти нет. Пригласил меня присесть, сам сел на стул и говорит:
- Мой помощник рассказал о вчерашней с вами беседе и о том, что вас волнует. Так что вы, Никита Егорович, хотите от меня?
А я и отвечаю:
- Я хочу, чтобы местная власть, не вмешивалась в наши дела, чтобы нас восстановили в правах, вернули нам наше имущество!
- А на основании чего я должен этим заниматься?
- Хотя бы на основании статьи товарища Сталина!
Достаю из кармана газету со статьей товарища Сталина и разворачиваю ее на столе. Тогда он мне говорит:
- Вы не утруждайте себя, ибо статью я хорошо изучил, а вот вы ее плохо читали. Да, товарищ Сталин критиковал местную власть за перегибы в коллективизации, за ущемление бедняка и середняка, но он ничего не сказал в статье о кулаках и о том, что отдавать ли им имущество и восстанавливать ли их в правах? Это дело ЦК ВКП (б). Конечно, ваше дело исключительное, вы орденоносец и все, что будет от меня зависеть, я постараюсь решить!
Ушел я от него без всякой надежды. Да, что он может сделать, если сам Калинин не смог нам помочь?
Братья опять закурили, помолчали.
- А у тебя, какие дела? – прервал молчание Никита.
- Те же самые, что и у тебя. В райкоме мне сказали, что у них нет никаких указаний насчет раскулаченных. В Обкоме сказали то же самое, что тебе сказал Маленков. Хотел пристроиться в городе на работу, но там своих безработных некуда девать. Был на шамотном заводе в Семилуках, но там мне начальник кадров прямо сказал, что им раскулаченных запретили брать на работу!
- И что же дальше?
- Ничего, еще немного подождем, может быть что-нибудь да проясниться, а нет, тогда и придумаем
Свободное копирование
