Дня через три после скандала со свадьбой, Митьку Жука и председателя сельсовета Александра Ивановича Попова вызвали в уезд, в комитет ВКП (б). До этого Митька был в уезде только один раз, когда создавал сельскую коммуну. Они ехали молча, хмурые. Каждый думал о своем, теряясь в догадках. Зато возвращался Митька в приподнятом настроении и даже пытался напевать какой-то мотив. Попов, наоборот, был по-прежнему хмур и неразговорчив. Приехали они домой к вечеру и тут же распорядились собрать актив. Собралось тринадцать человек, в основном тех, кто побывал в коммуне. Митька Жук оглядел присутствующих, расположившихся на скамейках, встал, одернул гимнастерку, постучал рукой о край стола и сказал:
— Товарищи, мы собрали вас по очень важному вопросу. По решению уездкома партии нам нужно провести собрание беднейшего крестьянства. Считаю собрание открытым. И прошу не курить, так как у нас есть женщины. На собрание выносится несколько вопросов, которые нам рекомендовал представитель Обкома партии товарищ Полозов. Он дал нахлобучку уезду, да и многим селам за то, что мы плохо внедряем в жизнь решение XV съезда ВКП (б) и пятилетнего плана коллективизации. Досталось и нам с Александром Ивановичем. Мы с вами ни разу не прорабатывали решение последнего съезда, а ведь эти решения являются программой всей нашей жизни. Главное в них — это перестройка деревни, переход к общественному хозяйству — колхозу. Мы же все отдали в руки кулаков, а сами смотрим, что нам достанется. Отныне мы сами будем руководить селом и для того, чтобы объединиться, нужно размежеваться, как сказал товарищ Полозов. Для этого необходимо составить списки бедноты и списки кулаков. Бедняки все находятся здесь, а поэтому не будем о них рассуждать. Тех, кто не пришел, мы включим в списки после. А вот список кулаков нужно обсудить. Теперь мы совместно будем решать все вопросы нашей жизни и получим положительный результат только в том случае, если все будем заедино. В противном случае кулаки нас сожрут, а потому сразу переходим к составлению списка кулаков. Первичная партячейка предлагает внести в этот список следующих граждан:
1. Поляков Михаил Михайлович, мельник;
2. Рыбин Митрофан Ильич, две коровы и две лошади;
3. Рыбин Иван Митрофанович, две коровы и две лошади;
4. Рыбин Илья Митрофанович, две коровы и две лошади;
5. Лавлинский Иван Иванович, две коровы и две лошади;
6. Лавлинский Николай Иванович, две коровы и две лошади;
7. Дымков Никифор с сыновьями, шесть коров и семь лошадей, молотилка и косилка;
8. Чульнев Григорий с сыновьями, четыре коровы, две лошади, молотилка и косилка;
9. Пономарёв Митрофан Иванович, шесть коров и шесть лошадей, молотилка и косилка;
10. Пономарёв Егор Иванович, две коровы и две лошади, веялка, косилка и молотилка;
11. Пономарёв Сергей Егорович две коровы и две лошади, веялка, косилка и молотилка;
12. Пономарёв Никита Егорович, две коровы и две лошади, веялка, косилка и молотилка;
13. Попов Егор Яковлевич, две коровы и две лошади, веялка, косилка и молотилка;
14. Преображенский Василий Васильевич, священнослужитель, настоятель церкви села.
15. Шмидт Альберт Альбертович, бывший управляющий имением барина Сомова.
16. Пономарёв Владимир Иванович, кузнец, своя кузница.
Митька положил список на стол.
— Вот список на ваше усмотрение!
Все промолчали.
— Выходит, что с предложением партячейки все согласны, — сделал заключение Митька. Но тут подал голос председатель сельсовета Попов:
— Я не согласен. Во-первых, Пономарёв Никита — орденоносец, Сергей Пономарев — заслуженный красный командир, Поляков Владимир — кузнец, ещё пригодится, Шмидт — больной старый человек и не имеет никакого имущества. Священник не имеет земли, и даже коровы. Как можно их относить к кулакам? Во — вторых, Дымкову, Пономарёвым Митрофану, Сергею, Егору Ивановичу, Никите, Попову Егору — всем записаны молотилки, а у них она одна на десять семей, — возразил председатель сельсовета. — Предлагаю для начала этих людей обсудить на уровне района, а потом решать вопрос об их учете.
Вопрос по утверждению списка кулаков решили не голосовать и прислушаться к доводам председателя сельсовета. Митька вынужден был согласиться.
— А теперь переходим к третьему вопросу, пожалуй, самому важному. Речь идет о заготовке хлеба и взимании единого сельхозналога.
Митька посмотрел в какую-то бумажку, почитал и продолжил:
— Центральный Комитет партии требует решительно проводить в жизнь постановление Совета Народных Комиссаров о налоговой компании. В стране не хватает хлеба, а кулачество саботирует его сдачу. Наша с вами задача выявить излишки хлеба в селе и эти излишки изъять. ЦК ВКП (б) ставит задачу сломить сопротивление кулаков и шире привлекать к этому сельскую бедноту, то есть вас. Это почётная и очень трудная задача. Партия предупреждает, что новая налоговая политика не должна ущемлять бедняка, а проводиться только с целью увеличения обложения налогом кулацких элементов. Партия объясняет, что налог на бедняков должен быть минимальным, а некоторых мы вообще будем освобождать от него. Мало того, нам дается право выделять до четверти всего собранного на селе хлеба на нужды бедняков. Надеюсь, товарищи, всем понятна установка партии и правительства, а кто не уяснил, то мы разберемся в рабочем порядке. Прошу всех завтра поутру явиться в сельсовет. И последнее — нам нужно укрепить партячейку и принять в ее ряды новых членов, а поэтому прошу по вопросу вступления в ряды партии обращаться прямо ко мне. А теперь уже поздно и можете идти по домам!
Оставшись один, Митька Жук стал ходить по сельсовету. Он был весел и счастлив. Наконец-то, после сонного прозябания, он заполучил в свои руки настоящую власть. Отныне он, Дмитрий Степанович, становится истинным хозяином судеб многих людей. На радостях он сбегал к Нюрке Поляковой, попросил у нее самогону, вернулся в сельсовет, выпил целую бутылку и тут же уснул за столом. Разбудил его утром Александр Иванович. Посмотрел на опухшее лицо, усмехнулся и спросил:
— Ты так и ночевал здесь? Пойди, умойся, а то на чёрта похож!
Митька в ответ пробурчал что-то неопределенное и пошел умываться.
Свободное копирование
